В верх страницы

В низ страницы

Тень Зверя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Поэзия

Сообщений 31 страница 60 из 73

31

Аврора Мунхоул
Интересные стихи.

0

32

Фрайдек Атли
Это ведь Шелли, он гениален! Мало кто в наши дни пишет такие стихи...

0

33

Гарет «Цикл “Орлеанская дева”»

Начало пути

Когда стояла Жанна на молитве
И возводила взоры к небесам
Она молила: дай нам силы в битве
Свободу возвратить la belle France.

В ответ - негромкий голос: "Ты способна
Свободу юной Франции вернуть,
Но знай одно - не розами, но терном
Усыпан будет твой победный путь.

Сперва ты встретишь черни недоверье,
Прелатов страхи, герцогов обман,
Но превозмогут вера и терпенье
Ты поведешь войска на Орлеан.

И после - побежденные тобою
Захватчики откатятся назад,
Тебя в народе назовут святою -
А этого бароны не простят.

читать полностью

И - ненависть, предательство, измена,
Жестокий и несправедливый суд,
И клевета, и униженья плена,
Костер и смерть - предвестьем новых смут.

Теперь скажи - ты к этому готова,
Чтоб отвести от Франции беду?"
Звучал ответ печально и сурово:
"Да, Господи. Готова. Я иду"

Орлеан

Среди сверкающих доспехов
И изукрашенных сутан
Под звуки музыки и смеха
Въезжала Жанна в Орлеан.

Купцы, священники, студенты -
Людской бурлящею рекой...
И флаги, вымпелы и ленты
Вились над шумною толпой.

... Звенит гитара, песнь струится
"Честь, доблесть, слава, отчий дом",
Но знак конца на лоб ложится
Незримым пепельным крестом...

Костер

"Хей! Здесь француженку сжигают,
Что нам посмела дать отпор".
Ее от смерти отделяют
Всего три шага - и костер.

Она шагнула в Смерть - прямая,
В глазах - холодный блеск меча.
И кто-то прошептал "Святая"
И кто-то "Ведьма" прокричал.

Вновь шаг... Она не проклинала
Кошона, Карла, Дюнуа -
Без горьких слов, она устало
Навстречу верной смерти шла.

Последний шаг - прощайте битвы,
Пурпур заката, синь озер...
И, прошептав слова молитвы,
Она шагнула на костер.

+3

34

Ян Лисица "Французский цикл"

Королева Франции

Трудно казаться смелою,
Трудно смирить гордыню.
В озере лилии белые,
А на гербе золотые.
Ты ли желала многого?
Помнишь, мечтала в детстве ты,
Как над страной далёкою
Вспыхнет звезда Флоренции.

Бешено мир меняется,
Век наступил семнадцатый.
Грёзы твои сбываются -
Ты королева Франции.
Небо пока не хмурится,
И среди первых первая -
Ты на полотнах Рубенса,
В лучших стихах Малерба ты.

читать полностью

Роскошью двор твой славится...
Кто в этом мире без греха?
Ты - королева Франции,
Вторая супруга Генриха,
Но на цепочке судьбы, смотри,
Крепко сомкнулись звенья.
Случай на улице Ферроннри
Жизнь твою вмиг изменит.

Чаще молиться стала ты,
Но Боги хранят молчание.
Настали годы траура
Ярости и отчаянья.
В жёсткой борьбе за первенство
Будешь последней смеяться ты.
Ты получила регентство,
Ты - королева Франции.

Вопреки всем пророчествам,
Участь свою оплачешь ты.
Не королевой быть хочется,
А хоть комедианткой бродячею...

http://pleer.com/tracks/76311745kKC (ссылка на песню "Королева Франции")

Ave Maria Medici

Вдобавок к пошлым уличным стихам,
Был город преисполнен слухов странных:
Капризная принцесса из Тосканы
Отказывает знатным женихам.
Правдивы сплетни! Как-то на заре
Ты предсказанье выслушала в храме:
Ряд лилий на Бурбонской орифламме
Рука судьбы доверила тебе.

Опережая мысль, молва летит.
Мечта сбылась, о Пресвятая Дева!
В Париже скоро будет королева,
Что по-французски еле говорит.
В тот день сияло солнце над страной,
Но лгут благоприятные знаменья:
Отнюдь не безмятежное правленье
Марии уготовано судьбой.

Убит король. И принцы делят власть.
Друзья плетут интригу за интригой.
Уже давно ты не читала книги,
Ты так давно за арфу не бралась.
Хорошую игру при кислой мине
Сыграть непросто, если льётся кровь.
Не принесёт народную любовь
Печаль в связи с кончиною Кончини.

А заговор расставил паутину.
Кто мог представить, что придётся ей
Спуститься 40 футов по стене,
Чтобы бежать от собственного сына.
Законы нам внушали с детских лет:
Не выпей яд! Не обуздай стихию!
...В душе твоей звучит Ave Maria...
...На углях ты танцуешь менуэт.

Король Луи и королева Анна

Вступив в замысловатую игру,
Где в правилах ни слова нет о чести,
Испания возьмёт твою сестру,
Прислав взамен красавицу-невесту.

Послы так долго спорили не зря -
Решён вопрос о свадьбе и приданом.
Впервые встретятся у алтаря
Король Луи и королева Анна.

Чиста в словах и мыслях до тех пор
Она писала письма только братьям.
Но вот и игру вступил английский лорд,
И письма обрели иной характер.

Её гонцам нельзя жалеть коней,
Ни для кого теперь уже не тайна -
Друг друга сторонятся много дней
Король Луи и королева Анна.

На мир глядеть сквозь розовый витраж,
От мерзких слухов никуда не деться...
Конверт в огонь, записку за корсаж,
Как бабочка в стекло, стучится сердце.

Шпионы кардинала сбились с ног -
Всё из-за женских чувств непостоянных.
На разных полюсах земных дорог
Король Луи и королева Анна.

http://pleer.com/tracks/5977657yDJG (ссылка на песню "Король Луи и королева Анна")

Мария-Антуанетта

Кожа рук белее мела,
Щёки тронуты румянцем.
Королева в платье белом
Закружилась в лёгком танце.
На границе тьмы и света
Вальс влечёт её любовно
По версальскому паркету,
Как босую по жаровне.

Если б гром не грянул с неба,
Ты бы так и не очнулась,
Ты заснула королевой,
Но преступницей проснулась.
Помнишь, как глаза открыла,
А рассвет кроваво-алый...
Мужа молча проводила...
Нож сверкнул - вдовою стала.

Только вверх ведут ступени,
По которым ты шагаешь.
Ты упала б на колени,
Но к несчастью твёрдо знаешь,
Что не вымолить прощенья...
Ведь сегодня на закате
Щёлкнут ножницы у шеи,
Чтоб отнять седые пряди...

+1

35

Каталина Эгейл
Очень понравилось, особенно последнее стихотворение. Я помню, есть запись постановки театра Комиссаржевской «Люди и страсти» (1974), там Марию-Антуанетту играет Фрейндлих. Постановка состоит из нескольких новелл. Все остальные я признала ерундой, но после "Марии-Антуанетты" я ночь не могла спать: она одна стоит всего спектакля.

0

36

Н.  Тихонов "Анна Ярославна"

Над Днепром и над Софией славной
Тонкий звук проносится легко.
Как же, Анна, Анна Ярославна,
Ты живешь от дома далеко!

До тебя не так легко добраться,
Не вернуть тебя уже домой,
И тебе уж не княжною зваться -
Королевой Франции самой.

читать полностью

Небо низко, сумрачно и бледно,
В прорези окна еще бледней,
Виден город - маленький и бедный, -
И река - она еще бедней.

На рассвете дивами вставали
Облака и отступала мгла,
Будто там на облаках пылали
Золотой Софии купола.

Неуютно, холодно и голо,
Серых крыш унылая гряда,
Что тебя с красой твоей веселой,
Ярославна, привело сюда?

Из блестящих киевских покоев,
От друзей, с какими говоришь
Обо всем высоком мирострое,
В эту глушь, в неведомый Париж?

Может, эти улицы кривые
Лишь затем сожгли твою мечту,
Чтоб узнала Франция впервые
Всей души славянской красоту

Д. Самойлов "Королева Анна"

Как тебе живется, королева Анна,
В той земле, во Франции чужой?
Неужели от родного стана
Открепилась ты душой?

Как живется, Анна Ярославна,
В теплых странах? А у нас зима...
В Киеве у нас настолько славно
Храмы убраны и терема!

Там у вас загадочные дуют
Ветры с океана вдоль земли...
И за что там герцоги воюют,
О чем пекутся короли?

Каково тебе в продутых залах,
Где хозяин редок, словно гость,
Где собаки у младенцев малых
Отбирают турью кость?

Там мечи, и панцири, и шкуры,
Войны и охоты - все одно,
Там под вечер хлещут трубадуры
Авиньонское вино.

Ты полночи мечешься в постели,
Просыпаясь со слезой.
Хорошо ли быть на самом деле
Королевой Франции чужой?

Храмы там суровы и стрельчаты,
В них святые - каменная рать,
Своевольны лысые прелаты,
А до Бога не достать...

Хорошо почувствовать наощупь,
Как тепла медовая свеча!
Девушке в Днепре белье полощут
И кричат по-русски, хохоча...

Как тебе живется, королева Анна,
В той земле, во Франции чужой?
Неужели от родного стана
Открепилась ты душой?

Здесь, за тыщей рек, лесов, распутиц,
Хорошо, просторно на дворе...
Девушки, как стаи белых утиц,
Скатерти полощут во Днепре.

Отредактировано Каталина Эгейл (2015-01-07 12:51:45)

+1

37

Нашёл! Выкладываю пока две главы, но если кому понравится - выложу и остальное. Оно того стоит! И как раз про Лиса!

Рейнеке-лис
Поэма XV века
"Reinke de Vos". 1498
В переводе Л. Гинзбурга
              Книга первая
                   Глава первая

                   О том, как Нобель - король  всех  зверей  -  решил
                   созвать свой двор и велел скликать своих подданных

                   То было в Троицу весной,
                   Все засветилось новизной,
                   Леса и долы зазеленели,
                   Птицы запели, ручьи зазвенели.
                   Приправлен запахом растений
                   Был пленительный воздух весенний.
                   Погода дивною была:
                   День лучезарен, даль светла.
                   Н о б е л ь - могучий король зверей -
                   Велит свой двор созывать скорей.
                   По всей земле рассылает гонцов,
                   Скликает вассалов со всех концов.
                   Много прибыло народа -
                   Особы княжеского рода,
                   Которые известны нам
                   По славным, доблестным именам:
                   Л ю т к е - журавль, М а р к в а р т - сойка.
                   Кричат, воркуют, щебечут бойко.
                   Все так ярко, торжественно, пышно,
                   Много радостных возгласов слышно.
                   Нобель-король при своих вассалах
                   Равно приветил больших и малых.
                   Даже самые мелкие звери
                   С почетом входили в дворцовые двери.
                   И только не было здесь его -
                   Р е й н е к е - лиса одного!
                   Да и как бы он смел заявиться сюда,
                   Столько всем причинив вреда?!
                   Нечистая совесть света страшится.
                   Вот Рейнеке-лис и не мог решиться
                   Прийти на это высокое сборище,
                   Где о нем говорили, как о позорище.
                   Лишь собрались - загудели о Рейнеке,
                   Как о воре, грабителе и мошеннике.
                   И только барсук не бранил еще оного
                   Рейнеке-лиса, лжеца прожженного.

                 

Глава вторая

Глава вторая

                   О  том,  как  Рейнеке-лис   был   обвинен   волком
                   Изегримом и многими  другими  зверьми  и  как  они
                   пожаловались на него королю

                   Первым слово взял волк  И з е г р и м.
                   Друзья и сородичи шли за ним.
                   Представши пред королевским троном,
                   Изегрим вымолвил со стоном:
                   "Ваше величество! Наши бедствия
                   Находятся в явственном несоответствии
                   С моралью, с законами государства!..
                   Я - жертва злокозненности и коварства
                   Рейнеке-лиса - прошу возмещения
                   За поступки, достойные возмущения.
                   Ставлю Рейнеке-лису в вину,
                   Что он обесчестил мою жену!
                   (При этом замечу: вполне вероятно,
                   Что он это делал неоднократно.)
                   Он прямо в лицо напрудил моим деткам -
                   Особо подчеркиваю: малолеткам!
                   Трое из них лишились зрения.
                   (Что ждет их в старости? Дом призрения?)
                   Да что там! Меня он провел без стыда!
                   Когда назначен был день суда,
                   Где в ходе судебного разбирательства
                   Рейнеке-лис обещал обстоятельства,
                   Его обеляющие, изложить
                   И тем оправдание заслужить,
                   Он предпочел вообще не явиться -
                   В замке своем родовом резвится!
                   О чем известно в целой округе.
                   Вот мои родственники и слуги,
                   Поборники чести и добродетели,
                   Здесь, перед вами, стоят как свидетели.
                   Оглашенье злодейств, означенных в деле,
                   Могло бы занять не меньше недели.
                   Ах, если б все гентское полотно
                   Вдруг стало пергаментом, все равно
                   Его б не хватило для описаний
                   Совершенных разбойником злодеяний.
                   Поэтому вынужден сократиться.
                   Но жажда возмездия не укротится
                   В этой груди с зияющей трещиной,
                   В связи с супругой моей обесчещенной!"

                   Вслед за волком вошла с прошеньицем
                   Собачка с французским произношеньицем -
                   Горемычная госпожа  В а к е р л о с,
                   И рассказала, как ночью, в мороз,
                   У нее, оставшейся неимущей
                   (Случай воистину вопиющий!),
                   Рейнеке стибрил кусочек колбаски
                   (Это теперь подлежит огласке), -
                   Кусочек колбаски, причем единственный,
                   Использовав некий способ таинственный.

                   "Ах, - говорит она, - ох!.." И вот
                   Вышел разгневанный  Г и н ц е-кот!
                   "Ваше величество! Ваши сиятельства!
                   Все это сущее надувательство!
                   Конечно, Рейнеке - плут и вор,
                   Он мерзкий прохвост. Но об этом ли спор?
                   Прямо скажу: мы его боимся
                   Больше, чем вас. От него таимся.
                   Но то, что здесь плетет Вакерлос,
                   Никак нельзя принимать всерьез.
                   Колбаса-то моя! Не уйдешь от факта!
                   Забрел я ночью на мельницу как-то.
                   Мельник спал. Раздавался храп.
                   Я - шмыг на кухню, колбаску - цап!
                   И смылся. Теперь рассудите здраво,
                   Какое имеет законное право
                   Вакерлос на мою колбасу?
                   Я беззаконья не перенесу".

                   Пантера сказала: "В такую пору,
                   Право, не место пустому спору!
                   Надеюсь, что мы понимаем все -
                   Дело, конечно, не в колбасе.
                   Не в колбасе, повторяю, дело,
                   А в том, что нам лиса терпеть надоело.
                   Он нарушает наш покой,
                   На него управы нет никакой.
                   Он жулик, он вор, он убийца даже!
                   Кругом - злодеянья, кругом - покражи.
                   И все это, без сомнения - он!
                   Да что там! Если б монарший трон
                   Вдруг зашатался и все мы вместе
                   Лишились вдруг достоянья и чести,
                   Его бы это вполне устроило -
                   Пусть нам бы это и жизни стоило.
                   Лишь бы плотней ему брюхо набить!
                   Ну, сами подумайте, как нам быть?
                   Опасность страшнее с каждой минутою:
                   С коварством его, с кровожадностью лютою
                   Я только вчера еще встретился сам,
                   Хоть и не верил своим глазам.
                   Заяц  Л я м п е  сюда мной приведен,
                   Который вчера чуть им не был съеден,
                   Когда он случайно Рейнеке встретил
                   И тот его льстивой речью приветил:
                   "Хочешь познать законы Христовы?
                   Я сам тебе преподам основы,
                   И выйдет из тебя капеллан
                   (Такой, значит, был у Рейнеке план).
                   К делу давай приступим без лени!
                   Сперва опустимся на колени
                   И пропоем для начала "Credo"...
                   (Рейнеке чувствовал близость обеда).
                   Только заяц стал подпевать,
                   Рейнеке зайца за шиворот - хвать!
                   В горло когтями ему вонзился
                   И, наверно, недолго бы с ним возился...
                   Ну, есть ли предел коварству и низости?
                   К счастью, я оказался поблизости.
                   Рейнеке выпустил зайца из лап,
                   И хоть господин Лямпе весьма ослаб
                   И у него изранена шея, -
                   Он все же вырвался от злодея
                   (Благодаря чистейшей случайности),
                   Чему все мы рады до чрезвычайности.
                   Вот - царапина: следы
                   Едва не случившейся беды.
                   Каким же надо быть изувером,
                   Чтоб столь откровенно гнусным манером
                   Напасть на смиреннейшее существо!
                   Взгляните, пожалуйста, на него!
                   Однако посмотрим на вещи пошире:
                   Король издал о всеобщем мире
                   Между зверьми августейший указ.
                   Здесь нарушенье указа как раз!
                   Когда вы спрóсите: кто ж нарушитель? -
                   Отвечу: Рейнеке, вор и душитель!
                   Вы спросите: что же нам предпринять? -
                   Отвечу: проклятого лиса унять!
                   Вы скажете: это в державной воле
                   Монарха, сидящего на престоле.
                   Все это верно. Однако скажу,
                   Хоть на престоле и не сижу:
                   Может, злодей от того и злодействует,
                   Что кто-то, кто действовать должен, бездействует,
                   Тень бросая на самый трон
                   И кое-кому нанося урон".

                   Молвил Изегрим: "Спорить нечего!
                   Надо скорей сбросить с наших плеч его!
                   Конечно, если б он сам подох,
                   Подобный исход был бы неплох.
                   Однако, поскольку он не подыхает,
                   Пусть жажда возмездия полыхает!
                   Мы не разбойники и не воры,
                   Нам нужен мир, а ему - раздоры.
                   И как бы жертвой его не стало бы
                   Лицо, что не верит во все наши жалобы".

+3

38

Начало интригующее. А что дальше, в самом деле? Выложите, если не трудно)

0

39

Очень занимательная вещь. Только это полноценная книжка, так что выкладывать придётся долго))) Я читал когда-то в бумажном варианте. Хотя для нашей игры наверное в тему.

0

40

Мне не жалко. Только действительно вещь большая, так что лучше наверное постепенно выкладывать. Ну вот ещё глава:

 

Глава третья

Глава третья

                   О том, как барсук Гримбарт вступился перед королем
                   за  своего  дядю  Рейнеке-лиса  и  обвинил   волка
                   Изегрима в целом ряде совершенных им преступлений

                   Барсук - племянник обвиняемого -
                   Воскликнул: "И мы еще обвиняем его!
                   Его обвиняет волк Изегрим!
                   Ну что же, извольте, поговорим.
                   Впрочем, когда я в слова ваши вник,
                   Я понял, что вражий язык - клеветник.
                   К монарху будучи приближенным,
                   Чего ж над обиженным, над униженным
                   Не поглумиться, не покуражиться?
                   Ведь так легко на это отважиться!
                   Вы множество старых обид перечислили
                   (Не меньше причем двух третей домыслили),
                   Явившись к монарху со старыми сплетнями,
                   Давними сплетнями, многолетними,
                   При этом пряча в надежном укрытии
                   Новейшие, смею сказать, события.

                   Давно ли, ответствуйте, ада исчадие,
                   Вы заключили союз с моим дядею,
                   Обязуясь действовать с ним сообща
                   И всегда друг в дружке поддержку ища?!
                   Но вот она волчья-то мораль!..
                   Суровый стоял на дворе февраль,
                   Катила телега, рыбой груженная,
                   Волк Изегрим - бестия, трижды прожженная, -
                   Пожелал, разумеется, рыбки поесть.
                   Но денег нет, а желанье - есть.
                   Он молвит дядюшке: "Вытянув ноги,
                   Ложись-ка, дружок, поперек дороги,
                   Прикинься, дружок, говорит, мертвецом.
                   Возница спрыгнет и - дело с концом!
                   От рыбки его ничего не останется.
                   Вся рыбка его нам с тобою достанется".
                   Дядюшка, жизнью своей рискуя,
                   Лег на дороге, по рыбе тоскуя.
                   Возница видит: лежит себе лис.
                   Возница спрыгнул с телеги вниз,
                   Тесаком на лежачего замахнулся,
                   Но дядя даже не шелохнулся.
                   Тогда возница схватил его сдуру,
                   Приняв за готовую лисью шкуру,
                   Швырнул на телегу, сам снова сел.
                   Вы скажете: дядя всю рыбу съел?!
                   Как бы не так! Он сбрасывал рыбку
                   (Конечно, он совершил ошибку)
                   Дружку-прохвосту, бежавшему сзади, -
                   Правила дружбы священны для дяди.
                   И ждал он честного дележа,
                   А не бесчестного грабежа.
                   Меж тем, по вполне достоверным сведеньям,
                   Весь "улов" оказался съеденным!
                   Все сожрал господин Изегрим,
                   Которого мы в обвинителях зрим!
                   А дяде - лишь косточки обглоданные!
                   Ну? Что вы скажете, верноподданные?!
                   Дядя, в эту историю втянутый,
                   Побрел восвояси, голодный, обманутый,
                   Охваченный крайне мрачною думою,
                   О пагубе алчности, хитрости думая,
                   Терзаясь от страшной душевной боли,
                   Что "дружба" для многих - лишь звук, не боле.
                   А волк, обожравшись рыбой, потом
                   Долгое время страдал животом.
                   К нему врачи знаменитые хаживали,
                   Питьем да примочками отхаживали.

                   Еще один прискорбный случай,
                   Весьма возмутивший наш род барсучий:
                   Пронюхал дядюшка про семью,
                   Где только что закололи свинью.
                   Да, закололи за милую душу,
                   На кухне коптили свиную тушу.
                   Рейнеке другу шепнул: "Идем!
                   Я сквозь окошко проникну в дом,
                   А ты пока обожди снаружи,
                   Затянем пока ремешки потуже".
                   Рейнеке-лис хватает свинью,
                   Волку в окно подает и - адью!
                   Но тут напали овчарки на Рейнеке
                   (На ночь с них снимали ошейники),
                   Однако, наперекор испугу,
                   Дядя на волю вырвался к другу,
                   Хоть мех его получил повреждения
                   (В деле имеются подтверждения).
                   Но я не к тому... Волк, нажравшись, хрипит:
                   "У тебя разыгрался небось аппетит?
                   Хвала небесам, ты вышел на волю, -
                   Сейчас свою ты получишь долю!"
                   "Да, - заявляет мой бедный дядя,
                   Взглядом голодным на волка глядя, -
                   Дай-ка, дружище, и мне кусок".
                   Волк куда-то в сторонку скок:
                   "Сейчас объешься, брат, поросятиной!"
                   И - возвратился с пустой рогатиной,
                   На которой хозяин свинью коптил.
                   Дядя, бедняга, слюну проглотил,
                   Но ничего сказать не решился
                   Потому, что вмиг языка лишился:
                   Такое коварство, такой обман,
                   Такая подлость - больнее ран,
                   Страшнее злых собачьих укусов,
                   Хотя дядюшка мой отнюдь не из трусов!
                   Скажите, заслушав сии показания,
                   Кто же заслуживает наказания?
                   Кто здесь рыцарь? Кто - подлая тварь?
                   Не нам рассуждать. Пусть решит государь.

                   Теперь о следующем эпизоде:
                   Волк при всем честном народе,
                   Как низкий преступник и лиходей,
                   Глумился над честью супруги своей,
                   Распространяя позорные слухи
                   О ней как о самой позорной шлюхе.
                   И это - заступник! И это - муж!
                   И это - еще дворянин к тому ж!
                   Что ж было? Все разъясню в секунду.
                   Дядя прелестнейшую  Г и р м у н д у
                   Встретил семь лет назад на балу.
                   Чувство взяло его в кабалу.
                   Он этим чувством поныне лучится.
                   Очаровательнейшая волчица
                   Однажды восторг разделила с ним
                   (Когда в отсутствии был Изегрим),
                   Оставшись довольной до исступления.
                   В чем же тут состав преступления?
                   Это и есть уважение к даме.
                   Так ведь?.. А, впрочем, судите сами.
                   Была бы у Изегрима совесть,
                   Он предпочел бы забыть эту повесть.

                   Теперь разберем пресловутую байку
                   Про якобы чуть не погибшего зайку.
                   На корточки якобы он присел,
                   Его дядя якобы чуть не съел,
                   Якобы чуть не подверг растерзанию!
                   Скажем иначе: подверг наказанию!
                   С каких это пор невозможно слегка
                   Отшлепать тупицу ученика,
                   Тупицу и лодыря, не желающего
                   Проникнуться смыслом внушений внушающего?
                   Как же тогда нам учить сорванцов,
                   Не в меру зарвавшихся наших юнцов?!

                   Теперь о вас, господин Вакерлос,
                   Нас утопивший в потоке слез!
                   Похитив чужое, бессовестно даже
                   Провозглашать себя жертвой кражи!
                   Male quaesitum, male perdítum -
                   С чего вы стали таким сердитым?
                   Вору поделом и мýка.
                   Видно, вам впрок не пошла наука.
                   Итак, мой дядя, как видите, чист,
                   Что установит любой юрист!
                   Так может ли угрожать расправа
                   Не просто поборнику - рыцарю права?!
                   С тех пор, как объявлен мир между нами,
                   Он только мирными занят делами,
                   Он только об одном печется,
                   Что ему, верить осмелюсь, зачтется.
                   Давно оставив прежние шутки,
                   Он постится, он ест раз в сутки,
                   Он себя изнуряет постом
                   И не виляет при этом хвостом.
                   Мяса не видел он больше года.
                   Что ему современная мода,
                   Когда он надел на себя власяницу?
                   Да! Он не ест ни рыбу, ни птицу.
                   М а л е п а р т у с - роскошный замок свой,
                   Старинный замок родовой,
                   Он променял на темную келью:
                   Вот вызов разнузданному веселью!
                   Часовню построить он обещал.
                   Он слаб, он бледен, он отощал.
                   Он, вопреки всем лжепоказаниям,
                   Отныне живет одним покаянием.
                   Но вы уж, пожалуйста, не взыщите,
                   Когда его вынудят к самозащите!"

Глава четвёртая

Глава четвертая

                   О том, как петух в великой скорби  предстал  перед
                   королем, чтобы  принести  жалобу  на  Рейнеке-лиса
                   и уличить его в ужасающих преступлениях

                   Жар этой речи еще не потух,
                   Как появился  Г е н н и н г - петух,
                   Ведя за собой все свое потомство,
                   Познавшее дикое вероломство.
                   В зал королевский носилки внесли
                   С жертвой, которую не спасли.
                   Это была госпожа  К р а ц ф у с - наседка,
                   Рейнеке-лису она - соседка.
                   Ах, все описать это - выше сил:
                   Ей Рейнеке голову откусил
                   (Причем недавно, прошлою ночью).
                   Пусть король увидит это воочью!
                   Плача, петух подошел к властителю:
                   "Счастье мое навсегда похитили!"
                   Два петуха стояли рядом
                   С опущенным книзу могильным взглядом.
                   Оба они обливались слезами, -
                   Король это видел своими глазами.
                   Первый был знаменитый К р е й а н т
                   (Может быть, самый большой талант
                   Из существующих талантов
                   От юга Франции до Нидерландов -
                   В кукареканье). А второй -
                   Был  К а н т а р и й, певун и герой.
                   Оба держали зажженные факелы,
                   Оба, как сказано выше, плакали,
                   Оба родными братьями были
                   Крацфус, которую так любили.
                   Два других петуха, что носилки держали,
                   Тоже к близким родственникам принадлежали
                   И также с лицами похоронными
                   Зал оглашали плачем и стонами.

                   "Ваше величество, - начал петух, -
                   Все, что я думаю, выскажу вслух,
                   В глубокой надежде, что на виноватого
                   Тотчас обрушите тяжесть расплаты вы.
                   Неужто мне все это не приснилось?!
                   Зимнее время весной сменилось,
                   Цвели цветочки, росла трава,
                   Весна вступила в свои права.
                   И мне было радостно, не скрою,
                   Веселой вешнею порою
                   Средь дочерей и сыновей
                   Внимать, как свищет соловей.
                   Чтó деткам не покуролесить?
                   Сыночков было дважды десять,
                   А дочек было дважды семь.
                   Так жили мы семейством всем.
                   Мы жили, горести не зная.
                   Стена - двойная, крепостная
                   Надежно защищала нас
                   От злых гостей в недобрый час.
                   За монастырскою стеною
                   Я проживал с детьми, с женою,
                   Забывши горести и страхи,
                   Не обижали нас монахи.
                   Корм себе добывали мы сами.
                   Двор был охраняем псами:
                   Вернее, чем любой засов,
                   Шесть сильных, шесть большущих псов.
                   Рейнеке рыскал вдоль стен монастырских,
                   Но не ушел от псов богатырских.
                   Так ему потрепали шубу,
                   Что казалось: конец пришел душегубу.
                   Все же он, к сожалению, спасся,
                   А спасенный, терпением подзапасся.
                   Мнилось: исчез навсегда. Но на днях
                   Видим: бредет к нам какой-то монах.
                   Да уж не Рейнеке ль это часом
                   Подкормиться хочет куриным мясом?
                   Не он ли это, чертов предатель?!
                   "Чего тебе надобно? Эй, приятель!"
                   Но Рейнеке тут достает как раз
                   Подписанный вами монарший указ:
                   Мол, все враждующие звери и птицы
                   Должны немедленно мириться,
                   Мол, сим указом война запрещается,
                   А кто в чем виновен - вина прощается.
                   "Ну что ж, - говорю, - указ неплохой.
                   Но ты, - говорю, - кто такой?
                   С чего ты стал на себя непохожим?"
                   "Я, - говорит, - стал слугою божьим.
                   Забудьте, - говорит, - ваши прежние страхи,
                   Я, - говорит, - пошел в монахи,
                   Я, - говорит, - день и ночь молюсь,
                   Едва от усталости не валюсь,
                   Но все же молюсь, вопреки усталости,
                   Чтоб господь простил мне былые шалости.
                   Итак, - говорит, - живите с миром.
                   А я, - говорит, - расстался с миром.
                   Я, - говорит, - больше мяса не ем.
                   Я, - говорит, - стал другим совсем!"
                   Выразив отвращение к мясу,
                   Он дал мне пощупать нарамник, рясу,
                   А это, говорит, власяница -
                   Носить нелегко, да сподручней виниться.
                   А вот - свидетельство от настоятеля...
                   Спрашивается: мог устоять ли я?
                   Ах, я брата узрел в нем, в грабителе,
                   Поверил, что он обитает в обители.
                   "Ну, - говорит, - храни вас бог
                   От всяких напастей! А я - побёг!
                   Мне надо прочесть еще "Сексту", "Нонну"
                   И "Веспер" - все по Христову закону".
                   И, молитвы шепча, он побрел восвояси
                   Во власянице своей и рясе.
                   Стал я в себя приходить понемногу:
                   "Ну, наконец-то! Ну, слава богу!
                   Теперь-то, выходит, дрожать нам нечего!"
                   Так меня убедила речь его.
                   К супруге, сидевшей на насесте,
                   Вбежал я с вестью о манифесте.
                   К детям, к родственникам, ко всем:
                   Покончено с войнами, мол, совсем!
                   А раз такие пошли перемены,
                   Покинуть пора монастырские стены,
                   Этот глухой монастырский двор;
                   Пора, говорю, выходить на простор!
                   Но только вышли мы за ворота,
                   Из-за ближайшего поворота
                   Выскочил Рейнеке - цап-царап! -
                   И не избег его страшных лап
                   Младший сынок мой, цыпленок возлюбленный,
                   Необычайным коварством загубленный!
                   Конечно, куриное мясо лакомо.
                   Все это так. Жить хотим, однако, мы!
                   Меж тем он хватает исподтишка
                   То цыпленка, то курочку, то петушка -
                   Кого-нибудь каждую ночь хватает.
                   Бедное наше семейство тает.
                   Что собаки? Что егеря?
                   Все старались помочь нам. Зря!
                   Осталось пятеро душ всего
                   От шумного выводка моего.
                   Как бы к святому отмщенью взывая,
                   Лежит здесь дочь моя неживая,
                   Моя любимейшая дочь,
                   Погибшая сегодня в ночь.
                   Собаки ее отбить не успели.
                   И хоть Рейнеке сам уцелел еле-еле,
                   Он, собравши остаток сил,
                   Как видите, голову ей откусил.
                   Как же это все зовется?!
                   Чье сердце гневом не отзовется?
                   Я призываю лиса к суду!
                   Я, ваше величество, мести жду".

Отредактировано Альюр Эгейл (2015-04-09 22:41:18)

+2

41

Альюр Эгейл
Если не трудно - выложите дальше. Там должно быть много интересного, в этой поэме.

0

42

Фрайдек Атли написал(а):

Альюр Эгейл
Если не трудно - выложите дальше. Там должно быть много интересного, в этой поэме.

Да, я бы сказал, очень много. Всё только начинается.)

Глава пятая

                   О  том,  как  король  держал   совет   со   своими
                   приближенными по  поводу  того,  какому  возмездию
                   подвергнуть коварного Рейнеке-лиса, как бы предать
                   его скорейшему суду,  и  также  о  том,  как  была
                   похоронена мертвая наседка

                 

Текст

"Ну, господин барсук, что скажете,
                   Как это все понимать прикажете,
                   Где же обещанное покаяние?
                   Вашего дядюшки нет окаяннее!" -
                   Вот что в гневе промолвил лев.
                   Страшен был королевский гнев.
                   "Если я проживу еще год -
                   Поборник согласия и свобод,
                   Я покончу с Рейнеке-лисом,
                   Отдам его на съедение крысам.
                   Обращаюсь к вам, дорогой мой петух,
                   Ваши слова поразили мой слух.
                   Ваша дочь была действительно редкою
                   Замечательнейшей, несравненной наседкою.
                   И мне поэтому искренне хочется
                   Воздать ей по чéсти последние пóчести,
                   И тем обессмертить всю вашу фамилию.
                   Достойно пропеть над покойной "Вигилию"
                   И столь же достойно земле предать!
                   И тот, кто осмелился так вас предать,
                   Проклят будь до скончанья лет!
                   Немедленно я созываю совет
                   Для самого скорого обсуждения
                   Мер строжайшего осуждения!"

                   И вот "Вигилия" грянула стройная
                   (Жаль, что не слышит ее покойная).
                   Было с "Placebo Domino" начато
                   (Петь было трудно, ведь пели плача-то!).
                   Все подпевали: старый, малый.
                   Рассказывать слишком долго, пожалуй,
                   Кто лекцию, кто респонсории пел, -
                   Всего бы поведать я не успел.
                   Бренное тело земле предали,
                   Выбили надпись на пьедестале,
                   На красном, четырехгранном мраморе
                   (За этим мрамором ездили зá море).
                   Мрамор подвергли шлифовке тщательной:
                   Словом, памятник был замечательный.
                   Надпись на нем: "Да почиет с миром
                   Загубленная Рейнеке-вампиром
                   Крацфус - достойного Геннинга дщерь.
                   Господь, страданья его умерь!
                   Ведь не было среди домашних птиц
                   В год приносивших столько яиц,
                   И ножкой скребла она бесподобно.
                   (Сказано, может быть, слишком подробно.)
                   Клянемся на этом скорбном месте:
                   Рейнеке не избегнет мести!"

                   Для обсуждения мер дальнейших
                   Король созывает совет умнейших.
                   Да, лиса надобно проучить,
                   Но как его, собственно, заполучить?
                   Кто явиться его заставит?
                   Кто к монарху его доставит?
                   Нужен опытнейший посол!
                   Медведь бы для этого подошел.
                   Б р а у н  годится для этой миссии!
                   Его не обманут увертки лисьи!

Глава шестая

                   О том, как медведь Браун был послан к Рейнеке-лису
                   с королевским посланием, как ему удалось разыскать
                   лиса и что он ему сказал

                 

Текст

Браун говорит: "Все будет в порядке.
                   Мне знакомы его повадки.
                   Не посрамлю я медвежьей чести:
                   Ни с помощью хитрости, ни способом лести
                   Рейнеке-лис не уйдет от возмездия.
                   На это указывают созвездия,
                   И в этом я присягаю богу!"
                   Браун отправился в путь-дорогу
                   С душой, преисполненной твердости,
                   Его всего распирало от гордости.
                   Шел он пригорками, шел пустынею,
                   Шел, не поддаваясь унынию,
                   Бодро шагал королевский посланник
                   Туда, где скрывался его племянник -
                   Рейнеке-лис, воплощенье бесчестности,
                   Обитавший здесь, в этой горной местности,
                   В замке своем - Малепартус. Вот
                   Крепость, где Рейнеке-лис живет,
                   Где он прячется от суда,
                   Но суд, как мы видим, пришел и сюда.
                   Ворота наглухо заперты.
                   Медведь говорит: "Эй, Рейнеке! Ты?
                   Это я, твой дядя, к тебе пришел
                   Как королевский личный посол,
                   Посол по особым его поручениям,
                   Связанным лично с твоим приручением.
                   Король вызывает тебя на суд!
                   Скрыться хочешь? Напрасный труд.
                   Со мною советую не бороться,
                   А виновен ты, нет ли - суд разберется.
                   Откажешься от добровольной явки,
                   Можешь ждать от суда добавки:
                   Тогда тебе - колесо или дыба!
                   (Если повесят, скажешь "спасибо")".
                   Конечно, Рейнеке все это слышит,
                   Но притаился: лежит - не дышит.
                   Пока ему дыбой медведь угрожает,
                   Он притаился - соображает:
                   "Мол, погоди, королевский посланец,
                   Ты, мол, еще мне станцуешь танец!
                   Кто поумней будет: ты иль я?.."
                   И уходит он в глубь своего жилья,
                   В глухие, темные тайники,
                   В самые дальние уголки,
                   В самые темные дыры и щели,
                   Которые служат для страшной цели.
                   Малепартус был крепостью-лабиринтом.
                   Известно, что погиб не один там.
                   Дыры, щели, пещеры, норы,
                   Никем невидимые затворы!
                   Сколько зверей тут было удушено,
                   Сколько было съедено-скушано,
                   Сколько зарезано их, обессиленных,
                   В этих глубоких, глухих извилинах.
                   Сколько сюда забрело по-приятельски
                   И уничтожено было предательски!

Глава седьмая

                   О том,  как  Рейнеке  с  осторожностью  предавался
                   своим размышлениям, после чего вышел  из  укрытия,
                   отпер ворота и дружественно приветствовал  медведя
                   Брауна

                 

Текст

Слушая дядюшки Брауна слова,
                   Рейнеке-лис подумал сперва,
                   Что тот не один - со стражей явился,
                   Лис потому-то и притаился.
                   Но, поразмыслив затем как следует,
                   Понял, что дядюшка Браун беседует
                   С ним один. И что, кроме него,
                   Там, за воротами, нет никого.
                   Тогда он выбежал сам за ворота:
                   "Дядюшка Браун! Это вы? Ну то-то!
                   Я еще думаю: чей это бас?
                   Я в келье как раз молился сейчас,
                   Поэтому сразу открыть не мог.
                   Да простит меня милосердный бог!
                   Но что с вами, дядюшка, в самом деле?
                   Вы утомились? Как вы вспотели!
                   С каждой шерстинки капает пот!
                   Совести нет у иных господ!
                   Кто вас в столь трудный путь послал?
                   Ведь вы не просто простой вассал!
                   Не нахожу подходящих слов.
                   Что там, других не нашли послов,
                   Титулом меньше, летами моложе?
                   Что ж это делается, о боже!
                   Конечно, я вашему счастлив прибытию,
                   Как наисчастливейшему событию.
                   Из близких - вы ближе мне всех на земле,
                   Притом вы - советник при короле.
                   Надеюсь, вы в горе меня не оставите -
                   Целый век молиться заставите.
                   В наше время нужны благодетели.
                   Скверное время! Кругом лжесвидетели!
                   Дядюшка, я говорю, не юлю:
                   Я было сам хотел к королю
                   Завтра явиться. Уж было собрался,
                   Да вот какой-то дряни нажрался.
                   Брюхо набил негодной едой -
                   Чуть не кончилось дело бедой.
                   Вправду: не окочурился еле..."
                   "Племянник, что ж вы такое ели?"
                   "Ах, дядюшка, не в названье суть.
                   Меня за горло хватает жуть,
                   Как только вспомню об этой гадости,
                   Выдаваемой за подобие сладости.
                   Да, не для графов такая еда,
                   В рот бы ее не брал никогда.
                   Жаль, другая не по карману.
                   Нет, рассказывать дальше не стану,
                   Как меня довели до рвоты
                   Проклятые эти медовые соты.
                   С голоду все что угодно съешь,
                   Хочешь - не хочешь. Деньги-то где ж?
                   Избавь нас господь от подобной пищи!
                   Страсть, как худо, когда мы нищи!"
                   Дядюшка крутит башкой - не поймет:
                   "Что это?! Вам не по вкусу - мед?!
                   Блюдо это всех лакомств слаще,
                   Оно поистине животворяще.
                   Повторяю: это не просто блюдо,
                   Не блюдо просто, а просто чудо!
                   Если б смогли вы достать для меня
                   Этого меда, то, дружбу ценя,
                   Я бы вам кое в чем пригодился!"
                   "Ах! неужто я в сорочке родился?
                   Вы шутите! Иль говорите всерьез?"
                   "Какие там шутки? Что за вопрос!"
                   "Ну, если так, - заявляет рыжий, -
                   К делу пора перейти поближе.
                   Тогда, мой дядюшка дорогой,
                   Пойдет у нас разговор другой.
                   Я не останусь у вас в долгу,
                   Всем, чем способен помочь, - помогу,
                   Что надобно, сделаю вам в угоду.
                   Однако, дядя, вернемся к меду,
                   Столь вам любезному. Так вот:
                   Р ю с т е ф е й л ь-плотник здесь рядом живет,
                   И столько у этого плотника меду,
                   Что сроду не съесть его целому роду.
                   Мед превосходнейший у него.
                   Вот бы вам навестить кого!"
                   Браун говорит: "Сослужите мне службу,
                   Дружбой отвечу я вам на дружбу,
                   Сведите меня поживей к нему,
                   К этому плотнику своему.
                   Только бы меду наесться досыта!
                   А остальное? Что за вопросы-то!.."
                   Рейнеке молвит: "Тогда - вперед!
                   Дело не терпит, и мед не ждет!
                   Надо скорей до него добраться,
                   А до этого кое-куда пробраться.
                   Правда, сегодня я нá ноги плох,
                   Но, пока не испущен последний мой вздох,
                   Вам, дядюшка, принадлежу я всецело
                   И готов немедленно взяться за дело.
                   Я очень на вас полагаюсь, дядя,
                   И умоляю вас, Христа ради,
                   Замолвите за меня хоть словцо
                   Как высокопоставленное лицо,
                   И тогда будет кончено с клеветниками,
                   С их препогаными языками.
                   Защитите честь мою и свободу!..
                   Дядюшка! Мы приближаемся к меду!"

                   Лис семенит знакомой тропой,
                   Браун за ним следует как слепой.
                   "Куда ты, - думает Рейнеке, - топаешь?
                   Думаешь, дурень, что мед весь слопаешь?
                   Думаешь меду нажраться даром?
                   Дудки! Тебя поведут по базарам,
                   По ярмаркам поведут на веревке.
                   Вот тебе и мед по дешевке!"
                   А вот и Рюстефейля дом.
                   "Смелее, дядюшка! Идем!"
                   У медведя от радости сердце поекивает,
                   От радости он языком причмокивает, -
                   Ужель ни о чем он не догадается?..
                   Эх, сколько ж еще дураков попадается!

0

43

Глава восьмая

                   О том, как Рейнеке привел медведя  к  тому  месту,
                   где он должен был  отведать  меда,  что  кончилось
                   для него в высшей степени скверно,  а также о том,
                   как лис обманным способом заставил медведя всунуть
                   голову  и  лапы  в  расщелину  дерева,  а   потом,
                   разумеется, бросил его в беде

                 

Текст

Поздний вечер меж тем настал.
                   Конечно, Рюстефейль уже спал.
                   Рейнеке тотчас учуял это,
                   Заметив, что в доме не видно света.
                   Рюстефейль был, как сказано, плотник,
                   Весьма замечательный был работник,
                   И не случайно, что кряж дубовый
                   Лежал во дворе, к разделке готовый.
                   Два клина в него уже загнаны были
                   (Прошу, чтоб вы этого не забыли,
                   А также того, что в поваленном дубе
                   Зияла трещина в верхнем разрубе).
                   "Видите, дядюшка, это бревно?
                   Там, в расщелине, меду полно.
                   Морду просуньте туда, и окажется
                   Меду гораздо больше, чем кажется.
                   Душу отменным медком потешьте!
                   Только, пожалуйста, не переешьте.
                   Многие наши земные страдания
                   Сейчас происходят от переедания".
                   Браун ответил: "Что ты, что ты!
                   Объедаться нет у меня охоты.
                   Во всем нужна, понимаешь, мера!"
                   Ах, глупость слепа! Ах, наивна вера!
                   Медведь, как было ему и велено,
                   По уши морду просунул в расщелину,
                   Передние лапы сунул туда же,
                   Козней ничьих не предчувствуя даже.
                   Ну, а племянничек тут без унынья
                   Выдернул вдруг из расщелины клинья,
                   Выбил без всякого опасения,
                   Зная, что Брауну не будет спасения!
                   Зажатый в тиски, он ревет, он воет,
                   Задними лапами землю роет,
                   Такой он поднял шум и вой,
                   Зажатый в расщелине с головой,
                   Что разбудил Рюстефейля-плотника,
                   Весьма замечательного работника,
                   Который выбежал с топором
                   На случай, коль кто-то пришел не с добром.
                   А Браун разнесчастный все воет от боли,
                   В неволю попав против собственной воли.
                   Крепко держит медведя колода:
                   Вот он какого отведал меда!
                   Рейнеке видит бегущего плотника,
                   Дяде кричит: "Ну! Поели вы плотненько?
                   Знаю, вы насчет меда - мастак.
                   Но все же не наедайтесь так!
                   Я вижу, спешит к вам Рюстефейль-плотник,
                   Он гостей привечать охотник,
                   Сейчас он подбавит вам угощения.
                   А я удаляюсь. Прошу прощения!"
                   И он отправился в замок свой -
                   В Малепартус, замок свой родовой.

Глава девятая

                   О том,  как пойманный Браун был избит крестьянами,
                   как он наконец спасся от них и бросился в воду

                 

Текст

Вот плотник Рюстефейль прибегает
                   К месту, где "дядюшка" изнемогает:
                   Подобное диво не каждый день
                   Видят и жители деревень:
                   Чтобы медведь сам попался в ловушку!
                   В ближайшую плотник бежит пивнушку,
                   Где, несмотря на столь поздний час,
                   Свет в окошке еще не гас,
                   В пивной засиделись дружки-приятели.
                   Рюстефейль крикнул: "Да вы что: спятили?!
                   Как можете вы в кабаке сидеть,
                   Когда у меня во дворе - медведь?!"
                   Тут всех как будто волной подхватило:
                   Кто грабли берет, кто хватает вилы,
                   Кто - мотыгу, кто - топор,
                   Кто на дреколье ломает забор,
                   Поп и оба церковных служки
                   Избрали оружьем церковные кружки,
                   Даже кухарка священника - Ю т т а,
                   Здесь оказавшаяся почему-то,
                   Добрая Ютта, в округе нашей
                   Прославившаяся своею кашей,
                   Ютта и та спешила вразвалку,
                   Бежала, свою захвативши прялку,
                   Чтобы на Брауна ее обрушить,
                   Прялкой несчастного оглоушить!..
                   Браун помертвел весь: "Ну, мне - каюк!
                   Сейчас меня по затылку - тюк!"
                   По все же рванулся и вытащил голову:
                   Жалкое зрелище черепа голого!
                   На ушах, на морде - ни шерсти, ни кожи.
                   Это что же, господи боже!
                   Кровь по ушам его так и хлещет,
                   Сердце медвежье от страха трепещет.
                   Как же он поступил рискованно!
                   А передние лапы все еще скованы.
                   Он вырваться пробует, надрывается
                   И все же в конце концов вырывается.
                   Когти и кожа с медвежьих лап
                   Остались в колоде. Медведь ослаб.
                   Он ни бежать, ни ходить не может,
                   И никто не выручит, не поможет.
                   Живым ему не уйти отсюда.
                   Ах ты, Рейнеке! Ах, иуда!
                   Горьким сей оказался медок.
                   Умный такого медка не едок!

                   Но вот и Рюстефейль и компания.
                   Что будет, представить можно заранее.
                   Сейчас начнут его колотить,
                   Цепами, дубинами молотить.
                   Рюстефейль первым - хлоп его в лоб!
                   Жердью огрел по затылку поп.
                   Бьют мотыгами, бьют цепами,
                   Кузнец кувалдой бьет и щипцами,
                   Колья тычут медведю в нос.
                   Прохватил господина Брауна понос.
                   Бьют его старики и старушки,
                   Лупят детишки его по макушке,
                   Сильный бьет его и убогий,
                   Лупит  Ш л о п п е  его кривоногий,
                   Д у д о л ь ф  носатый чрезмерно лют.
                   В общем, медведя, как зайца, бьют!
                   Бьет его  Г é р о л ь д  цепом деревянным,
                   Бьет вместе с зятем своим окаянным -
                   С  К ю к е л ь р е й н о м-толстяком,
                   Который камни дробит кулаком.
                   Госпожа К в а к  и служанка Ютта,
                   Госпожа  Т а л ь к е  настроены люто, -
                   Лупят лоханками по спине,
                   Каждая просит: "Позвольте и мне!"
                   Весь в крови на медведе мех.
                   Бабы свирепствуют больше всех.
                   Но, пожалуй, Кюкельрейн был коноводом,
                   Он был, говорят, всех знатнее родом:
                   Госпожа  В и л л и г т р а у т - его мать,
                   А отца затрудняемся назвать.
                   Правда, шел по деревне слушок упорный,
                   Что папаша его - это  3 а н д е р  черный,
                   Пахарь, который пахать не дурак.
                   Но утверждать невозможно, что все это так.
                   Мало ль что выдумать хотят?
                   А в Брауна пока что камни летят,
                   Лупят его мужчины и бабы -
                   Сжалился, ну, пусть один хотя бы!
                   Плотника брат прибежал последним
                   (Он в селе проживал соседнем), -
                   Сзади как трахнет медведя дубьем!
                   "Эй, навались! Ну, теперь - добьем!"
                   И все же Браун, несмотря на дубье,
                   Ринулся в бешенстве на бабье.
                   Бабы начали тут спасаться -
                   Прямо в холодную реку бросаться.
                   Заметить пользительио, что река
                   Была относительно глубока.
                   Первым спохватился поп,
                   Как если б случился всемирный потоп:
                   "Спасите мою служанку Ютту!
                   Она потонет через минуту!
                   Прыгнула в воду она впопыхах
                   В теплом салопе и в серых носках!
                   Ставлю две бочки пива спасителю
                   И помолюсь за него Спасителю!"
                   Как мужичью тут не прыгнуть в воду?
                   Браун, полумертвый, обрел свободу,
                   Пока из глубины реки
                   Баб выуживали мужики,
                   Считая, что Браун все равно подохнет
                   Раньше, чем Юттин салоп подсохнет.

                   Но медведь пока что еще не подох,
                   Полуослеп он и полуоглох.
                   При такой исключительно тяжкой доле
                   Жить ему не хочется доле,
                   И решает Браун в реке утопиться
                   (А еще говорили, что он тупица).
                   Мужики забьют его все одно,
                   Лучше уж камнем пойти на дно,
                   И он в глубокую реку бросается,
                   Чем от ужасной смерти спасается.
                   Плавать медведь не умел... Но вот,
                   Смотрите, пожалуйста, - он плывет!
                   Вниз несет его по течению,
                   К всеобщему крайнему огорчению.

                   И говорят тогда мужики:
                   "Какие ж, однако, мы дураки!
                   Как же мы бурого не доконали?
                   А все из-за баб наших! Вот канальи!
                   Чего было сдуру плюхаться в воду?" 
                   Затем они осмотрели колоду,
                   И обнаружили мужички
                   Кожу медвежью и шерсти клочки.
                   И они загорланили: "Ах ты вор!
                   Сунься-ка снова себе на позор!
                   Забыл ты здесь уши свои и перчатки.
                   Приди за ними, все будет в порядке!.."

                   А медведь тем временем все плывет,
                   Все дальше плывет он и всех клянет.
                   Клянет человеческую породу
                   И клянет злосчастную ту колоду,
                   Которая так его предала.
                   Он горюет, что в грязные влез дела,
                   Связавшись с мошенником Рейнеке-лисом,
                   Из-за чего и остался лысым,
                   Изведав неслыханные мучения.
                   Но все дальше уносит его течение.
                   Версты четыре проплыл он было,
                   Пока его к берегу не прибило.
                   Кряхтя, он вылез на бережок:
                   Тут - лесочек, там - лужок.
                   "Что это за страна такая?" -
                   Подумал бедный медведь, икая.
                   Все ему было не по нутру.
                   И он подумал: "Сейчас помру".
                   И он снова подумал: "Проклятый лис!
                   В преисподнюю, чудище, провались!"
                   И еще он подумал про мужиков,
                   Не жалевших ни палок, ни кулаков.
                   Как же его отдубасили крепко!
                   Да и колода держала цепко.

+1

44

Саша Бect "Серебро"

Звон. Сердце мое расколото.
Средь ясного неба гром:
Сестрицу назвал он Золотом,
Меня же лишь Серебром.
Мой князь, я всю жизнь Вам предана
За что, лучезарный князь?
За что мое сердце бедное
Вы словом втоптали в грязь?

Весь день я бродила по лесу.
Всю ночь не могла уснуть.
Обида змеиным поясом
Душила мою весну.

«Бабуля, родная, милая,
Бабуленька, как же так?
Забыть не хватает силы мне.
Сгорает моя мечта.
Сестрица пусть будет счастлива.
Молюсь за нее – Бог даст.
Пусть светит, как солнце ясное,
На небе ее звезда».

Бабуленька тихим голосом
Сказала:
- Пусть я стара,
Но вижу: другого молодца
Желает твоя сестра.

Бабуля смеялась:
- Смолоду
На все отвечай добром…
Наш князь, равнодушный к золоту,
Всегда выбирал СЕРЕБРО!

+1

45

Каталина Эгейл
Хорошее стихотворение.)

0

46

Лорд Арк «Медведь-оборотень»

В полутемной берлоге безмолвья!
Я один - я последний медведь.
К твоему наклонюсь изголовью,
Чтобы сны наяву лицезреть.

Ранним утром к ручью ты помчишься,
Пустишь в воду прощальный венок,
Ты ко мне никогда не вернешься,
Будет зверь до зимы одинок.

Лишь снега его горечь укроют,
И во сне он придет на порог.
Черной ночью все волки завоют,
Не забрезжит лучами восток.

К твоему наклонюсь изголовью.
Я сегодня не буду рычать.
И мешается с пеплом и кровью
Замолчавшего сердца печать.

Отредактировано Каталина Эгейл (2016-04-18 22:17:29)

+2

47

Каталина Эгейл
Интересные вы стихи откуда-то берёте.)

К теме госпожи Каталины и госпожи Исабэль:

Как объяснить слепому,
Слепому, как ночь, с рожденья,
Буйство весенних красок,
Радуги наважденье?

Как объяснить глухому,
С рожденья, как ночь, глухому,
Нежность виолончели
Или угрозу грома?

Как объяснить бедняге,
Рождённому с рыбьей кровью,
Тайну земного чуда,
Названного Любовью?

Ю. Друнина

+2

48

http://www.aronatour.ru/spain_resorts/spain/sol/dosug/alha18.jpg

О возлюбленная Гранада,
Восхищенных очей отрада,
Стань, Гранада, моей женой!
И прими от моих Кастилий
В дар три крепости в полной силе
И три города, что застыли
В пене каменной кружевной.

Ты пошарь своей ручкой узкой
В той шкатулочке андалусской,
Что мне господом вручена.
Выбирай все, что сердцу мило!
Коль Хиральда тебя пленила –
У Севильи, что мне постыла,
Будет отнята вмиг она.

И пускай возропщет Севилья,
И пускай возропщет Кастилья,
Ты тревожиться не изволь.
Услужить тебе сердце радо,
Мне нужна лишь одна награда –
Мне ворота открой, Гранада, –
Дон Фернандо я, твой король.
***

Дон Фернандо, и я не скрою,
Что люблю тебя всей душою,
Но, с учтивостью не знаком,
Мавр меня как рабыню держит,
Лишь цепями меня он нежит,
Лишь во сне мне свобода брезжит, –
Видно, век мне жить под замком!

© А. Дюма, "Сальтеадор"

*любимейшее произведение, честное Даверциан)

+3

49

Нашла это стихотворение вчера на ficbook.

Сон-трава "Комедианты"

Не плачь, моя милая Коломбина,
Вернется к тебе твой ветреный Арлекин.
Ты так хороша, молода и невинна,
Он же развратник и пьяница, сукин сын.
Пока ты вплетаешь в тяжелые косы
Цветы, бубенцы и атласные ленты,
Он лжет, отвечая тебе на вопросы,
Со смехом отвешивает комплименты.
Твое ремесло - веселить и кривляться,
Поярче румяна, да пестрые юбки.
И как же легко, рядом с этим паяцем,
Играть свою роль и любить ради шутки.
А вечером, в темной гримерке, в фургоне,
Расплачешься, вспомнив недавние слухи,
Что твой Арлекин, в самом грязном притоне,
Спивается в хлам и ночует у шлюхи.
Вернется под утро угрюмый и пьяный,
Шатаясь пройдет на свою половину.
Твой брат, Арлекин, бесконечно несчастный,
Безумно влюбленный в свою Коломбину...

+4

50

Надежда Сосновская "Колыбельная после карнавала"

Отгорел фейерверк,
Перестала вертеться шутиха.
Блеск одежд карнавальных
Обернулся унылым тряпьём.
Опустел балаган,
И на рыночной площади тихо.
То, что было театром,
Становится нашим жильём.

Засыпай, Арлекин,
Поцелуй и прохлада ладоней -
Это всё, чем могу
Отвести от тебя непокой.
Балаган наш - дворец,
Наши ослики - резвые кони,
Если можешь, поверь
Этой сказке и спи, дорогой.

Мне не быть для тебя
Ни волшебной звездой, ни богиней.
Я твой друг, Арлекин,
Потому и доводится мне
Быть гораздо умней,
Чем положено быть Коломбине,
И гораздо добрей,
Чем положено просто жене.

Я до смерти с тобой
Разделю и очаг, и подмостки.
Если занавес поднят,
Я буду смеяться и петь,
И следить, чтоб завистник
В твой грим не подсыпал извёстки,
И любить тебя так,
Как никто не сумеет посметь.

+2

51

Эльрин "Шут и принцесса"

Я бродил, голодный и в лохмотьях,
У стены дворца, плющом увитой.
Помните, с какой огромной свитой
Ехал сам король в тот день с охоты?

На меня король наткнулся взглядом,
"Гнать бродягу!"- приказал небрежно.
Девочка на пони белоснежном
Закричала: "Папочка, не надо!"

А потом добавила с мольбою:
"Он совсем мальчишка... и забавный.
Нужен шут нам, ты сказал недавно.
Папочка, возьмем его с собою!"

читать полностью

Голосок так нежен был и светел:
"Скучно во дворце, играть мне не с кем..."
Уступил король капризам детским;
Так, моя принцесса, я Вас встретил.

...Плеск воды и вкусный запах каши,
И колпак дурацкий красно-черный
С бубенцом... Я стал шутом придворным,
А верней, шутом, принцесса, Вашим.

И не раз играл я вместе с Вами
В комнатах дворца, в саду и в башне.
Я был Вашим рыцарем бесстрашным,
Были Вы моей прекрасной дамой.

Ради Вас я убивал драконов
Или с великанами сражался.
По дворцовым залам рассыпался
Смех веселый серебристым звоном.

Вы росли первейшей из красавиц,
Я же был худым и неуклюжим.
Для меня навряд ли было б хуже
Умереть от голода в канаве.

Золото волос и взор Ваш синий...
Нет спасенья от сердечной боли.
Я для Вас - всего лишь шут, не боле,
Вы же стали для меня богиней.

Много раз я начинал признанье -
И смолкал на полуслове в страхе.
Я боялся не кнута, не плахи,
А насмешки и непониманья.

Вот уж Вам исполнилось семнадцать,
И турнир был в Вашу честь устроен.
Там был принц прекрасный - смелый воин,
С ним никто не мог в тот день сравняться.

О, с каким восторгом откровенным
Вы на победителя смотрели!
Главный приз турнира - ожерелье
Он поднес Вам, преклонив колено;

А потом сказал: "Увы, my lady,
На войну сейчас я ехать должен,
Но любовь к Вам (ты свидетель, Боже!)
Мне дает уверенность в победе."

И отныне Вы - его невеста,
Он теперь - Ваш рыцарь благородный;
И его Вы ждете из похода.
Я же - шут. Свое я знаю место.

Просите веселья? Рад стараться.
Не грустите, скоро он вернется!
Слышите, как весело смеется
Бубенец на колпаке дурацком?

Отредактировано Каталина Эгейл (2016-04-20 21:31:46)

+2

52

Эльрин "Баллада о короле и лисе"

Паром белым рвется дыханье с губ
И сосульки на ветках деревьев звенят.
Мех огневки-лисы горит на снегу.
Гей, скачи, король, горячи коня!

Звонко бьют копыта коня о лед,
Но он мчится и мчится, упасть не боясь.
След лисы в чащобу злую ведет.
Гей, король, отстала свита твоя!

В чаще леса темной он заплутал,
А зимою дневная пора коротка.
Испугавшись теней в колючих кустах,
Сбросил конь короля, прочь ускакал.

А над лесом зимним выла пурга.
Проклиная себя и коня, и лису,
Брел король куда-то во тьме наугад,
Был готов замерзнуть насмерть в лесу.

читать полностью

В жилах кровь, казалось, уж стала льдом,
Обмороженной маской застыло лицо.
Вдруг - поляна, на ней - о спасенье! - дом.
И король без чувств упал на крыльцо.

А потом отхлынули мрак и боль,
Когда лба его чья-то коснулась ладонь.
И, открыв глаза, увидал король
Белый платья шелк и волос огонь.

Вздрогнул он, в глаза ее поглядев, -
Словно в сердце вдруг острую сталь ощутил.
Он провел в ее домике целый день,
И хотел уйти, и не мог уйти.

Он молил ее: "Поезжай со мной."
А в ответ - лишь улыбки печаль на губах.
"Королевой стань, стань моею женой!"
А она твердила: "Нет, не судьба."

Краткий зимний день подходил к концу,
Уходило холодное солнце с небес.
Белый конь короля подскакал к крыльцу,
Но король сказал: "Я останусь здесь.

Но коль ты нашел меня, верный друг,
Напоследок ты мне послужи еще раз."
Но лишь сел он в седло - конь рванулся вдруг,
И поляна, дом скрылись вмиг из глаз.

Конь, узды не слушаясь, мчит вперед,
Вот столицы врата отворились уже.
Короля приветствует двор и народ,
Отчего же радости нет в душе?

Поселилась в сердце злая тоска,
Словно в траур, король облачился в печаль.
Он в лесу пропадал и что-то искал,
И не мог найти, мрачнел и молчал,

По дворцу бродил, вздыхал тяжело,
И худел, и бледнел, как смертельно больной.
И решив - удобное время пришло -
Злой сосед пошел на страну войной.

Рать была храбра, да слишком мала,
Вся в бою полегла, а вокруг - лишь враги.
Заливает глаза кровь и пот с чела.
Гей, король, спасай свою жизнь, беги!

На опушке леса пал мертвым конь,
Окропилась трава кровью, словно росой.
Рыжий мех мелькнул средь кустов, как огонь,
И король побрел вослед за лисой.

Позади сомкнулись ели, скрипя,
Он в знакомую дверь стукнул слабой рукой.
От касанья легких ладоней опять
Отступила боль и пришел покой.

Уходило солнце за темный лес,
Он стоял на крыльце, не решаясь уйти.
А она молила: "Останься здесь,
Здесь враги не смогут тебя найти."

Но король ответил, скрывая грусть:
"Должен я за страну свою выйти на бой.
Я уйду, прости меня. Но я клянусь -
Коль останусь жив, вернусь за тобой."

Он собрал под знамя свое войска,
Он врага победил, править начал опять.
Но напрасно домик в лесу он искал,
И печаль в душе он не мог унять.

Он сидел, в окно устремив глаза,
И во взгляде - тоска, а на сердце - лишь тьма.
Кто-то намекнул, кто-то слово сказал,
Шепоток пополз: "Он сошел с ума!"

И однажды, хмурым осенним днем,
Сын сестры короля резко дверь отворил
И сказал: "Ты не можешь быть королем!",
А в ответ: "Тебе нужен трон? Бери."

И ушел, не взяв ни меч, ни коня,
В чащу леса вошел он по лисьим следам.
Нежно гладя волосы цвета огня,
Он шептал ей: "Я пришел навсегда."

+4

53

Каталина Эгейл
Прекрасные стихи!

На Земле одна есть пословица:
"В тихом омуте черти водятся."

И глаза твои тоже омуты,
Не давай тонуть в них другому ты.

Лёгкой зыбкою ночь качается,
Что задумано — получается.

Время замерло в тёмной комнате,
Черти водятся в тихом омуте.

Всё хорошее пусть не кончится,
Потерять тебя мне не хочется.

О тебе слова хороводятся:
"В тихом омуте черти водятся."

Константин Вуколов

+4

54

Егоров Юрий (Сказоч-Ник) "А ты храбрая девочка, Ваше высочество..."

А ты храбрая девочка, Ваше высочество,
Знаешь – я за спиной, и ничуть не растеряна…
Что ты делаешь здесь, в моём Волчьем урочище,
Где туманом обратная тропка застелена?
Не дрожишь как осинка, как лань осторожная,
Не пытаешься скрыться, следы свои путая…
Обречённое счастье моё невозможное,
Ну, зачем ты решилась придти сюда, глупая!
Там, за этим туманом – весна и цветение,
Соловьиный закат и иваны-царевичи,
Почему же ты выбрала невозвращение,
Распустив для меня две косы свои девичьи?
Здесь стволы у деревьев безжизненно-мшистые,
Даже ветер пугается карканья строгого,
Здесь колючие ели и вязы плечистые
Сторожат моё, Богом забытое, логово.
Знаешь, сколько прошло через эти объятия?
Сладко таяло сердце, согретое чарами…
Но на всех волкодлаках любовь, как заклятие –
Сколько нас ни люби, остаёмся волчарами.
Вот поэтому лес мой – не место свидания,
Сотню раз ты ещё в безрассудстве раскаешься!
Не разлука страшна, а… РАЗОЧАРОВАНИЕ.
Так чего ж ты молчишь...? почему улыбаешься?!
Но смыкаются губы под пальцами женщины,
Я послушен тебе как ручное чудовище…
- Ты забыл…, мы друг другу по-жизни обещаны.
Просто ты лишь моё дорогое сокровище!

+2

55

Неправда, не верь! Все преданья и книги лгут!
Не слушай сказителей — что они могут знать… ©

Мэри любит клубнику, мерло и французский сыр
и читает романы, присев у окна в кафе.
Джо влюблен в ее пальцы, озябшие от росы,
и считает что Мэри принцесса из царства Фей,
что спустилась на грешную землю сто лет назад,
отчего-то покинув свой мир, свой престол и дом.
Джо художник, и знает, какие у фей глаза —
точь в точь как у Мэри, читающей за стеклом.
Она выше и чище святых с золотых икон,
что за греза ее в мир безрадостный принесла?
И он точно уверен — без шансов таким как он.
Так твердят его книги, и книгам тем несть числа.
Книги знают все точно — придет молодой герой
и спасет свою фею из замка бетонных стен.
А над мерзлою улицей снежный кружится рой,
и зима зарождается проседью на холсте.

Мэри смотрит украдкой в окно и следит, следит,
как рождается вьюга и тает в его огне.
Если б мог он забрать льдинку что у нее в груди…
Только Мэри уверена — шансов на это нет.
На холсте расцветает холодной звездой зима,
рвется в летнее утро сквозь красочное окно.
Мэри знает, что Джо уж конечно великий маг,
ведь в картинах его — мир волшебный и мир иной.
А она не принцесса, и вряд ли ему нужна.
Только сердце болит, словно вбили железный прут.
Ведь волшебнику в жены — царевна или княжна.
Так твердят ее книги, а книги — они не врут.

© Кейт Шатовиллар

Отредактировано Каталина Эгейл (2016-04-22 10:52:09)

+4

56

Песня влюбленной ведьмы

А я нитки пряла да из грив водяных кобылиц,
Пряжу чесала гребенкой холодных ветров,
Полотно я ткала да на сполохах зимних зарниц,
И белила его молоком круторогих коров.

Раскроила его я да лунным острейшим лучом,
И шила рубаху иголкой из битого льда.
Вышивала жемчужной слезой и червонной парчой
По ткани, прозрачнее, чем ключевая вода.

И эту рубаху, что легче касания сна,
На тебя я надену, а ты не заметишь ее.
Но в дальнем походе, когда за борт плещет волна,
Она будет тебя согревать, как объятье мое.

Отведет от тебя меч, топор, и копье, и стрелу,
Огневея-злодейка не будет тебя обнимать.
Всю силу мою заберешь ты с собой на войну.
Ну а я - я уже никогда не смогу колдовать.

Минет весна, пройдет лето и к новой зиме,
Будет море лизать берег фьерда да жадной волной.
Ты сбежишь по веслу, скажешь, что тосковал обо мне.
Пусть я не могу колдовать, но ты будешь со мной.

(с) Автор неизвестен

+4

57

* * *

Постичь мужчину - тяжкая наука:
На поле битвы отдает без звука
Всю кровь, до капли - орлеанской деве,
В постели с ведьмой ночь проводит лихо,
Баллады посвящает королеве,
А женится обычно на купчихе...

© Кэт Бильбо

+3

58

Каждый день начинать себя снова,
не жалеть протрубивших годов,
приходить из молчанья лесного
в многослойность больших городов.

Не бояться ни крови, ни сшибки
и уметь находить и терять.
Не бояться, проверив ошибки,
начинать свою жизнь, как тетрадь,

Где на чистых пресветлых страницах
лишь линеек косые пути,
где еще нелегко заблудиться,
где непросто до точки дойти.

Авторучку мечтой начиняю,
волосинку снимаю с пера...
Каждый день я себя начинаю -
я сегодня другой, чем вчера.

© Марк Сергеев

+3

59

Мы встретились не знаю для чего
И так же разойдемся мы случайно,
Не открывая сердца своего
И оставаясь друг для друга тайной.

Так иногда приснится странный сон,
Как будто невозможное случилось.
И на мгновение взволнован и смущен,
И думаешь: зачем мне это снилось!

©П. Соловьева

+2

60

***

Шелест крыльев на оконной раме,
Тень затмила звезд небесный глянец.
Я крадусь босая и в пижаме...
Цап тебя за шею, мой красавец!
Что же ты не навещал давненько?
Не болтал драконьи небылицы?
Признавайся: в дальней деревеньке
Присмотрел какую-то девицу?!
Или снова рыцарей по полю
Принуждал сдавать до речки кроссы?
Нет! Молчи. Конечно же ты волен
Не давать ответы на вопросы.
Лучше влейся в образ человека,
Подхвати и прикоснись губами.
И сожми в объятьях крепко-крепко
Этой ночью, первой между нами.
Преступлю все глупые законы,
Погружаясь в темноту, как в лаву,
Ради глаз насмешливых драконьих,
Ради рук, ласкающих так плавно.
Завтра моя свадьба. И напевы
Менестрелей смоют мое счастье.
Этот мир меня узнает королевой...
Улетай, дракон! Не возвращайся...
© tarlini

+3