В верх страницы

В низ страницы

Тень Зверя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тень Зверя » Архив » Обыск в замке Мунхоулов (Тема временно заморожена)


Обыск в замке Мунхоулов (Тема временно заморожена)

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Аврора Мунхоул, ее мать, Августина Мунхоул, дядя Рейнекус Миттсли, няня Изольда, прислуга;
Старший Дознаватель Санчо Конти, полиция, стража.
Исходные данные: обычный и ничем не примечательный день одной из самых почитаемых семей в столице грозится стать переломным в судьбе Мунхоулов.

Отредактировано Аврора Мунхоул (2014-11-07 11:21:09)

0

2

Кровать Авроры представляла собой странное зрелище: смятые простыни, одеяла и подушки, в беспорядке лежащие на полу, намекали на не совсем обычный сон младшей из рода Мунхоулов. Сама девушка, путаясь в собственных волосах и ночной рубашке, насквозь промокшей от холодного пота, казалось, пыталась одолеть невидимого противника. Неизвестно, какими последствиями обернулась бы для Авроры эта битва сновидений, если бы на ее ложе не вспрыгнул необъятных размеров рыжий кот. Касание мягкой шерсти о лодыжки девушки резко прервало ее беспокойный сон; она открыла глаза и устремила свой взор на своего крупного спасителя.
- Боже правый, - прошептала девушка, тяжело дыша, - мистер Онион, вы вновь меня спасли.
Дрожащая рука накрыла рыжую голову мистера Ониона, отчего кот попытался увернуться – ладони Авроры все еще были усеяны капельками пота.
Ухмыльнувшись, девушка вытерла ладонь о край ночной сорочки, затем она встала с кровати и подошла к раскрытому окну. Была глубокая ночь. Звезды прятались за черными тучами, однако красавица-луна то и дело мелькала среди облаков и рваными бликами разбрызгивала свой неверный свет. Окно Авроры выходило на внешнюю сторону замка, перед небесно-голубым взором девушки простирались могучие горы, вековые деревья Тихого леса; в ночной тишине слышалось пение ручья, пролегающего неподалеку от замка. Но такая близость природы была обманчива и Аврора с сожалением подумала о столице, раскинувшейся всего в нескольких милях от замка Мунхоулов. Вечный шум, грязь, ругань горожан, интриги светских дам и господ – вот чем был наполнен воздух Азнавура.
Аврора с наслаждением вдохнула ночную прохладу, вобравшую в себя свежесть жасмина и легкое очарование сладкой жимолости. Такими тихими ночами замок ее отца становился для девушки защитником и заставлял на мгновение забывать о коварствах и бесчинствах столичного двора.
Недаром замок звался «Оберегом». Замок выстроил очень далекий предок ее отца – возможно, пра-пра-пра-пра-дед (Аврора внимательно отсчитала количество «пра» в своих мыслях), а, возможно, кто-то еще более древний. Во всяком случае, в Азнавуре не помнили времен, при которых не существовало замка – «Оберега».
Строение было обнесено глубоким рвом и имело большое количество башен. Аврора смутно припомнила, как в детстве, ее отец рассказывал ей предназначения этих башен. По краям замка располагались сторожевые башни, в них никто не жил, но они были удачными стратегическими пунктами для обороны. В самом сердце сооружения находился башенный комплекс; каждая башенка была отведена под комнаты семейства Мунхоулов. В течении существования «Оберега» комнаты перестраивались, в зависимости от количества господ, живших в замке. Рядом с опочивальней Авроры находилась комната, служившая личными покоями сестре ее отца, но леди Роксана, как звали девушку, вышла замуж еще до рождения Авроры и уехала жить в поместье своего мужа. Теперь же комната леди Роксаны стала личной библиотекой Авроры.

Как выглядит замок

http://sa.uploads.ru/anjcD.jpg

Аврора любила «Оберег». Не так, разумеется, как летний замок Мунхоулов, построенный вдали от городской суеты, но «Оберег» давал ей чувство защищенности и покоя. И она была уверена, что пока ее защищают каменные стены ее рода, она вне опасности.
Чего нельзя было сказать о замке Князя – Хранителя, ее будущего супруга. Аврора слишком ясно помнила тревогу, окружившую ее, как только ее ножка ступила на ступени замка князя. Тот замок был чужим, мрачным, пахнущий ложью, нечестной игрой. Аврора с грустью подумала о той игре, которую ей предстоит сыграть через шесть месяцев.
«Подумай о тех богатствах и уважении, которые получит наша семья», - слышался голос ее отца, - «Аврора, мы растили тебя в любви и достатке, и брак с Князем – Хранителем, - это меньшее, чем ты можешь отплатить своим родителям». «Князь Эрик будет хорошим мужем», - добавляла ее мать, - «постарайся полюбить его и стать ему хорошей женой».
Аврора судорожно вздохнула и вернулась в кровать. Рыжий мистер Онион сладко посапывал на краешке постели.
Девушка расправила смятое одеяло. Она попыталась вспомнить свой недавний кошмар, но, по обыкновению, она никогда не запоминала свои сны и забывала видение сразу же, как открывала глаза. Исключение составляли лишь те сны, навеянные ее амулетом, но сегодня серебряный полумесяц покоился на деревянном столе.
Аврора опустила голову на подушку и закрыла глаза. Она еще долго не могла уснуть из-за необъяснимого чувства тревоги, поселившегося в ее сердце впервые за все пребывание в «Обереге».

Тревога продолжала сопровождать девушку и после пробуждения, во время ее утренних ритуалов. Одевшись к завтраку, Аврора с удивлением обнаружила присутствие за столом только лишь матери.
- Доброе утро, мама, - произнесла Аврора, усаживаясь за стол, - непривычно видеть вас одну, без отца.
- Твой отец уехал на охоту чуть свет, - ответила Августина Мунхоул, подзывая одного из слуг с приказом налить ей вина, - вчера вечером к нему приехал муж леди Роксаны.
- О, надеюсь, вы принесли господину Миттсли извинения за мое отсутствие?
- Разумеется, - улыбнулась ее мать, - как ты себя чувствуешь?
- Боли прошли, - ответила Аврора, - мистер Лоттс сказал, что мне не стоит злоупотреблять вином, даже малое количество способно вызвать боль.
Августина восприняла это известие более чем спокойно:
- Мистер Лоттс является лучшим лекарем столицы. Как благодушно было со стороны князя Эрика порекомендовать его нам.
- Да, мама, - кивнула девушка, уставившись в тарелку, на которой оставалась нетронутой еда.
Заметив плохой аппетит дочери, Августина произнесла:
- Тебе нужно поесть, мистер Лоттс сказал, что голодания также приводят к болям…
- Мама, все, что я делаю, может привести к болям, - Аврора с отвращением посмотрела на кусочки белоснежного куриного мяса. В любой другой день, она бы с радостью полакомилась птицей, но сегодня все ее естество сжималось от вида пищи.
- Ты должна безукоризненно следовать указанием доктора, Аврора. Князю-Хранителю нужна здоровая жена.
- Да, мама, - вздохнула девушка и покорно опустила голову.
Оставшееся время было проведено в молчании и в мерном стуке столовых приборов о фарфоровую посуду. После завтрака (который так и остался едва тронутым), девушка поднялась в свои покои, чтобы скоротать время за вышивкой. Она надеялась на скорое возвращение отца, ее сердце было неспокойно.
Разноцветные нити, вплетаемые в ткань, не могли унять тревогу, овладевшую девушкой. Продевая иголку, она стала напевать про себя детскую песенку, которую любила петь ее няня, Изольда, принадлежавшая, по слухам, клану Медведей.
- Средь высоких, тихих скал
Принц свою любовь искал
Не боялся он ни тьмы,
Злого духа, ни тюрьмы
Меч в его руке сверкал,
Принц любого побеждал
Но однажды в мгле ночной
Смерть нашел свою герой…

Аврора остановилась, пытаясь припомнить забытые строки песни. Она обернулась в сторону Изольды, которая с улыбкой продолжила песню:
- От дурного он укрыл
Деву ту, что полюбил
И теперь средь тихих скал
Плачет та, что он искал…

- Вы очень любили эту песню, госпожа Аврора, - прокряхтела Изольда. Испещренными морщинистыми руками она пыталась укротить иголку, то и дело выскальзывающую из ее непослушных пальцев. – Помню, как вы все время пытались изменить окончание этой песни.
- Я не хотела верить в то, что тот, кто любит, может умереть.
- А сейчас вы в это верите, госпожа?
Этот вопрос заставил Аврору задуматься. Он взглянула на укутанные снегом горы, виднеющиеся из ее окна и вдруг увидела мчащиеся крохотные точки по направлению к замку. Сперва, она решила, что это отец возвращается с охоты, но время было еще слишком ранним, к тому же, насколько могла различить девушка, точек было меньше того количества слуг, которых ее отец берет с собой на охоту. Приблизившись к «Оберегу» точки превратились в людей, одетых в полицейскую форму. Они мчались так быстро, что девушка не успела разглядеть, кто же был во главе этого отряда.
Аврора испуганно посмотрела в глаза Изольды. Сердце стучало так громко, что казалось, разорвет грудную клетку.
От резкого волнения кровь с силой прилила к вискам и девушка ощутила боль. В мыслях безвольным мотивом повторялись строки:
…И теперь среди тихих скал
Плачет та, что он искал…

+6

3

Старший дознаватель Ордена Хранителей Равновесия, Санчо Конти был Волком. Пока что Серым, но как у большинства членов ордена, у Санчо не было непременного желания однажды стать настолько выдающимся, чтобы получить именование Белого. Ему хватало того, что он хорошо знал свое дело и обладал важной способностью находить враждебные амулеты. На его счету было много раскрытых дел о злоупотреблении этими штуками, поэтому вместе с Волчьей полицией в замок «Оберег» отправили именно его.
В столице в последнее время все действительно было не слишком блестяще. Князь-Хранитель то и дело получал известия о том, что происходят беспорядки. То завелась новая банда Гиен, то пришли вести о том, что на Большом Караванном Пути завелась тварь, то о том, что украден ценный артефакт... Сегодня, едва пришло известие о том, что случилось неподалеку от замка Мунхоулов, к Эрику явился советник Сторн. Этот невысокий пятидесятилетний человек, сухощавый и надменный, был Черным Лисом. Но сам по себе клан ничего не значил. Главное, что советник Сторн не любил Александра Мунхоула и не считал, что его дочь Аврора станет хорошей женой для Князя-Хранителя.

- Люди и так недовольны вашим правлением, милорд, - говорил Сторм Эрику. - Они считают, что вы слишком мягко обходитесь с потенциально опасными людьми, слишком лояльны к тем семействам Гиен, у которых в родне есть разбойники. И тут еще брак с госпожой Манхоул! Разве она будет хорошей женой? Говорят, она с детства больна, и кто знает, может быть ее болезнь связана с употреблением незаконных амулетов.

- Аврора - чудная девушка и я не вижу препятствий к этому браку, - отвечал обычно на эти нападки Эрик. - Меня не интересуют слухи, я вижу в девушке нежную душу, которой всего лишь надо помочь раскрыться.
Высокий и красивый тридцатипятилетний князь Эрик наверное был самым молодым Князем-Хранителем за всю историю Зесмли Кланов. Наверное еще и поэтому ему всегда было тяжело спорить со своими советниками. Но если декан Ордена Хранителей Равновесия, господин Патрик Борегар из клана Медведей, своими спокойствием и уравновешенностью всегда поддерживал Эрика, то советник Гилерт Сторм из равновесия выводил каждый раз, как приходилось с ним говорить.

И вот советник в неурочный час оказался перед князем, и потрясая жезлом, который олицетворял его власть, тут же заявил, что ему пришли известия о несчастном случае на охоте. На этот раз известия были настолько вопиющие, что даже спокойный декан Борегар заявил однозначно:
- Надо произвести обыск и если дознаватель не найдет следов амулета, значит обвинение несправедливо и нужно искать другого подозреваемого. Но проверить надо и я сейчас же отправляю господина Санчо Конти в замок "Оберег".
Благодаря этому, поздним утром в ворота замка раздался решительный стук, и старший дознаватель Ордена предъявил хозяевам подписанную князем и деканом Ордена бумагу, в которой значилось, что господин Санчо Конти имеет право произвести обыск в личных покоях госпожи Авроры Манхоул.

- Проводите меня к девушке, - просто сказал дознаватель, и его скромный и спокойный вид ничем не выдавал внутреннего волнения, которое он испытывал каждый раз, когда приходилось искать следы враждебных амулетов. Объяснять что бы то ни было еще дознаватель пока не стал. Сообщить семье известие о том, что господин Александр Манхоул сломал себе шею на охоте, и под седлом его жеребца нашли амулет под названием "черный зуб", он не посчитал себя обязанным. Это было дело родных Авроры, тем более что ее дядя вместе с процессией, везущей парализованного, но еще живого хозяина замка, вот-вот должна была прибыть.
Где-то в душе умного господина Конти волновал тот факт, что советник так быстро узнал, что произошло и даже организовал этот обыск, в то время как сами обитатели замка еще даже не успели услышать о постигшем их несчастии. Но старший дознаватель Ордена знал свою работу. и задавать лишние вопросы тем, что выше его по положению, было не в его компетенции.

+6

4

Когда двери комнаты распахнулись и в покои ворвался полицейский отряд, все происходящее слилось в какую-то непонятную однотонную полосу, мелькали незнакомые лица, перевернутые предметы, где-то вдалеке слышался голос Изольды, пытавшейся выяснить причину столь грубого вторжения. Аврора видела взволнованное выражение своей матери, с ненавистью смотрящей на документ, предписывающий провести обыск в комнате ее дочери, отстраненный взгляд старшего дознавателя Ордена. Сама девушка скромно стояла в углу комнаты и молчала наблюдала за варварским поведением солдат.
Ее мать пыталась остановить обыск, говоря о том, что без хозяина замка никто не имеет права ничего обыскивать, но дознаватель был непреклонен.
- Я не понимаю… - прошептала Аврора. Она почувствовала как ее бледную холодную ладонь накрыла теплая шершавая рука Изольды.
- Это ошибка, госпожа, - неуверенно произнесла няня, - нужно только дождаться вашего отца и, вот увидите…
Пожилая женщина не успела договорить, ибо в этот момент ее слова заглушил тяжелый звук охотничьего рожка.
- Папа! – восторженно выкрикнула девушка и подбежала к окну. То, что она увидела, заставило Аврору изо всех сил вцепиться в каменную кладку, чтобы не упасть: процессию возглавлял ее дядя, в то время как ее отец, словно окаменевший, лежал на импровизированных носилках, поддерживаемых слугами. Ей захотелось кричать, но горло онемело, будто бы кошмары из ее снов стали явью.
Рядом с девушкой возник силуэт ее матери. Августина как-то неестественно вскрикнула и опрометью бросилась бежать в холл замка. Аврора поспешила вслед за матерью, не совсем понимая, что она делает и мало вникая в суть происходящего. Единственное, что ее сейчас волновало – это недвижимое тело ее отца.
Александр Мунхоул действительно не подавал признаков жизни. Всегда статный, воинственный и уверенный в своей правоте, теперь же он казался слабым, беспомощным и потерявшим свою волю. На руках, груди и животе виднелись багровые, от запекшейся крови, всполохи, левая нога была неестественно изогнута.
Рядом с ним суетились слуги, ее мать что-то неистово кричала, дядя Миттсли раздавал указания, а взор Авроры был направлен лишь на израненное, все в крови, тело отца.
- Он…м-мертв? – этот вопрос прозвучал отсраненно, будто девушка задавала его пустоте, а не людям в холле замка.
- Еще нет, - холодно бросил Рейнекус Миттсли.
Аврора пыталась найти взглядом свою мать, но лица обитателей замка расплывались от беспрестанно бегущих слез. Она слышала, как кто-то спросил, что произошло. Как дядя говорил что-то о медведе, неудачном прыжке, о яме, которую никто не видел. Слышала, как откуда-то доносятся рыдания ее матери, после того, как Рейнекус проговорил слова «сломанная шея». Как кто-то ринулся в столицу за лекарем. Слышала крики полицейских наверху и речь дознавателя о том, что они обнаружили что-то…
Аврора ощущала холод каменной стены за своей спиной; ей внезапно стало неимоверно жарко, горло пересохло, боль стала настолько невыносимой, что заполнила собой все тело девушки.
Она молила всех богов о прекращении этого ужаса, металась среди слуг, матери и дяди, периодически поддерживаемая за руку Изольдой. Затем ее рука внезапно оказалась схвачена старшим дознавателем. Аврора непонимающе смотрела на мужчину, он что-то говорил про амулеты и сглаз, указывал на незнакомый ей предмет.
В ту же секунду раздался пронзительный визг одной из служанок. Она снимала сапог с поврежденной ноги князя, когда из него выпал крохотный, черного цвета амулет, выполненный в форме зуба. На мгновение в замке наступила гробовая тишина. Затем отовсюду стал слышен шепот «черный зуб…у него в сапоге был черный зуб». Очень медленно, Рейнекус Миттсли опустился на колени, обернул руку перчаткой и поднял смертельно опасный амулет.
- Все случилось так нелепо, - негромко произнес он, - я даже поверить не мог, что обычная охота обернется такой потерей. Но теперь я знаю, отчего все случилось именно так… - Аврора с удивлением обнаружила, что ее дядя смотрит в ее сторону. Смотрит с презрением и животной ненавистью. – Ты! – закричал он. – Твоя вина!
- Я ничего не сделала! – Аврора попыталась вывернуться из стальной хватки дознавателя, но он еще сильнее сжал ее руку. – Отпустите меня! Я ничего не сделала!
Крик сорвался на хрип, который перешел в неистовые рыдания.
- Мама! – проревела девушка. – Мама, скажи им!
Августина Мунхоул, находившаяся подле тела своего мужа, уставшим голосом произнесла:
-  Что за выдумки, Рейнекус? Это невозможно, отпустите мою дочь!
Рейнекус, подойдя к Августине и обняв ее за плечи, тихо проговорил:
- Мне причиняет огромную боль разговор об этом. Но твоя дочь… - он посмотрел на Санчо Конти и произнес: - господин Конти, покажите всем, что вы нашли в личных покоях госпожи Мунхоул.

+5

5

- Во-первых, нет нужды так грубо обращаться с девушкой, - серьезно возразил Конти, который кстати действовал достаточно методично, и есхи в замке царил хаос - то не по его вине. - То, что я нашел, я должен предоставить декану Ордена, господину Патрику Борегару, а не вам.

Иногда Конти становился ужасно заносчивым, но сейчас ему все меньше нравилось то, что вокруг происходит. На это у старшего дознавателя были причины, а подчинялся он только приказам старших членов Ордена Хранителей Равновесия. Он поморщился и подумал о том, что надо было брать с собой не рядовых приставов, а младших дознавателей, тогда меньше бы было шуму и суеты, и больше порядка.
- Я всего лишь нашел предмет, в котором мог храниться "черный зуб", - снизошел до пояснений Санчо Конти. - Вам же, господин Миттсли, я рекомендую воздержаться покамест от выводов и обвинений.
Можно было подумать, что у Волка вся шерсть стоит дыбом, так ему не нравилось то что происходит и держал он девушку за руку не столько ради того, чтобы она не сбежала, сколько для того чтобы не позволить с ней грубо обращаться. К сожалению, простые люди, то есть незнакомые с работой Ордена, часто слишком быстро и легко делали выводы, но Конти за свою службу Ордену много раз встречал случаи, когда наличие или отсутствие амулета ни о чем еще не говорило.
А больше всего Санчо не нравилось, что как-то так заранее стало известно о том, что все дело в "черном зубе". Вот спрашивается, откуда? Еще раненого домой не привезли, а его уже послали с обыском. Подозрительно это...

- Госпожа Аврора! Вам придется поехать со мной, - деловито сказал Конти, отпуская руку девушки. - А вам, господа, я бы посоветовал срочно послать гонца на постоялый двор в Персиковое предместье. Там сейчас остановился по своим надобностям один из целителей, обладающий Перстнем Медика, по имени Фарго Эгейл*, Рыжий Лис. Обычный лекарь тут ничем не поможет.
Недовольный Санчо покачал головой.
- А вам, господин Миттсли я бы рекомендовал еще и вести себя потише, потому что испытания Золотой Чашей еще никто не отменял, и если вы будете упорствовать в обвинении - я арестую и вас, и рекомендую Князю-Хранителю и господину декану подвергнуть вас этому испытанию, чтобы определить, говорите ли вы от чистого сердца, или намеренно лжете.

Господин Конти был человеком своенравным, и иногда мог огрызнуться, не боясь, что на это будет какая-то нежелательная реакция. Он говорил то, что думает. Правда, сейчас получалось, что он не только готов опровергнуть подозрение госпожи Авроры в том, что она использовала против отца запрещенный амулет, но еще и против ее дяди, и против княжеского советника, господина Сторна. Но когда старший дознаватель Ордена чего-то боялся? Совесть его была чиста и как человек с чистой совестью он мог себе позволить поступать так, как считает нужным.
- Оденьтесь и возьмите, что вам понадобится для пребывания в тюрьме, - сказал он девушке, отвернувшись от прочих обитателей замка. - Вы поедете со мной, и предстанете перед деканом Ордена.
На этом Санчо Конти забрал у господина Миттсли "черный зуб", положил его в специальную коробочку на поясе, и туда же опустил медальон с большим камнем, который был найден в покоях Авроры. Внутри этого камня, как показывало чутье Санчо, и хранился запрещенный амулет.
___________________________________
* НПС господина Альюра Эгейла, но надеюсь, он на меня не обидится, что загнал господина Фарго в столицу.

+5

6

… - для пребывания в тюрьме.
Слова Санчо Конти страшным гулом отдавались в ушах девушки.
В какой-то миг ей показалось, что она теряет сознание, перед глазами стали появляться темные пятна, все окружающие звуки мгновенно умолкли. Она пошатнулась. В ту секунду Аврора была рада, что ее руку держал дознаватель, иначе она бы не смогла устоять на ногах. Происходящее не могло быть явью, Аврора не хотела верить в то, что ее отец при смерти, что дядя Миттсли отчего-то настроен против нее и что сегодняшнюю ночь она проведет в тюрьме. Все казалось ужасной и нелепой ошибкой, страшной историей, которыми любил пугать ее старший брат.
- Что все это значит?! – резким, срывающимся на визг голосом, прокричала Августина Мунхоул. Она вплотную подошла к господину Конти и потребовала, чтобы ее дочь, «дочь Верховного Князя» немедленно отпустили.
- Ни о какой тюрьме не может быть и речи, она не виновна, это невозможно, немыслимо… - слова терялись среди горьких рыданий, душивших несчастную женщину. Не найдя сочувствия в лице старшего дознавателя, Августина бросилась к Рейнекусу Миттсли.
- Рей, - мать Авроры мокрыми от слез пальцами в отчаянии хваталась за лацканы его воротника, - я умоляю тебя, сделай же хоть что-нибудь!!!
Последние слова были похожи на рычание раненого животного. Так рычит загнанная в угол волчица, разделенная со своими щенками.
Грубые руки Рейнекуса Миттсли крепко обняли хрупкую женщину, его губы едва касались ее волос.
- Прошу, дорогая Августина, успокойся. В конце концов, ее же не на виселицу увозят… - Миттсли усмехнулся собственной шутке, однако заметив взгляды окружающих, быстро добавил: - Я уверен, что допрос принесет свои плоды, и раз правящий круг признает в этом необходимость, нам лучше…
Августина внезапно оттолкнула Рейнекуса и, подойдя к дочери, срывающимся на хрип голосом произнесла:
- Я поеду с тобой.
- Нет, мама, - тихо, но настойчиво ответила Аврора. Она сама поразилась своему ответу. Она испытывала панический страх от одной только мысли о ждущей ее тюрьме, и в глубине души она молила всех богов, чтобы матери позволили сопровождать ее… Но неподвижное тело ее отца заставило ее прошептать:
- Ты нужна папе… - взглянув в покрасневшие от слез глаза Августина, Аврора попыталась улыбнуться. Улыбка в мгновение ока сменилась охватившем девушку отчаянием и болью.
Дознаватель отпустил ее руку и она крепко обняла мать.
- Я поеду с тобой, - плакала Августина, - не смей мне перечить, я поеду…
- Мама, послушай… - рыдания заглушали голос девушки, но с каждым вдохом она пыталась проговорить вновь: - Мама, выслушай меня…
- И речи быть не может!
- Мама! – Аврора внимательно посмотрела в серые, напоминающие море во время шторма, глаза матери. – Ты должна остаться с папой. Я не виновна, и на допросе все это поймут… Но папа…при смерти, и ты должна остаться с ним.
Глубоко вздохнув, Августина Мунхоул обреченно кивнула головой.
- Я помогу тебе собраться…. – взяв дочь под руку, она гневно взглянула на Миттсли и произнесла:
- Рейнекус, возьмите самую быструю лошадь и езжайте за лекарем в Персиковое поместье. Предложите ему любые деньги, но он должен вернуться в «Оберег» вместе с вами настолько быстро, насколько это вообще возможно.
Миттсли Рейнекус был несказанно озадачен отданным от женщины (!) приказом. От неприятного удивления, он даже не смог сразу вымолвить ответ.
Аврора и Августина уже поднимались по лестнице, ведущей в покои, когда Миттсли выкрикнул:
- Почему я должен мчаться во весь опор? Я устал, и, если вы не помните, я еще несколько часов назад вез тело вашего дражайшего супруга добрую сотню верст!
Аврора резко развернулась и ее, полный ужаса, взгляд встретился с взглядом дяди. Взглядом, который был полон неприязни и ненависти.
Августина Мунхоул, напротив, оставалась стоять на месте, повернутая спиной к Рейнекусу Миттсли. Не оборачиваясь, она медленно и властно произнесла:
- Потому что я все еще Великая Княгиня. И каждый мой приказ должен выполняться.
Аврора впервые увидела свою мать такой – статную, бесстрашную женщину с голосом холодным, будто сталь. Расправив плечи, Августина Мунхоул продолжила подниматься, уводя за собой Аврору.
Рейнекус Миттсли, злобно сплюнув на пол, велел слуге седлать ему самую быструю лошадь, затем он вплотную подошел к Санчо Конти и желчно проговорил:
- Надеюсь, господин Конти, господин Борегар печется о жизни клана гораздо больше, нежели вы. И не допустит брак князя с ведьмой.
Развернувшись, разъяренный и уязвленный Миттсли покинул холл замка.

Поднявшись в свои покои, Аврора в растерянности присела на краешек вывороченной вверх дном кровати. Она не знала, что люди берут с собой в тюрьму. Она не знала и не понимала, отчего ее родной дядя пытался ее оклеветать. Отчего ее отец сейчас лежит бездыханный, обрамленный порезами и ранами, а его единственную дочь забирают в тюрьму. Кто сгубил отца при помощи запрещенного амулета и как он оказался в спальне девушки.
Изольда, подгоняемая ее матерью, вздыхая и причитая, укладывала какие-то вещи и туалетные принадлежности Авроры в дорожный сундук.
Наконец, когда крышка сундука была защелкнута на латунный замок, Аврора поняла, что пришло время идти. Но встать с постели она не могла, ноги будто онемели. От страхов, волнений и бесконечных рыданий, голова болела так, что, казалось, внутрь поместили огромных размеров колокол и разбивают его по частям.
Августина нежно обняла дочь, чувствуя, как дрожат ее плечи.
- Мое бедное дитя, - прошептала ее мать, - мое бедное, несчастное, дитя…
- Мама, все обойдется, - дрожащим от слез голосом произнесла Аврора, не веря собственным словам, - видит Господь я не виновна, а, значит, меня отпустят…
Глаза ее матери пристально вглядывались в ее лицо, после чего Августина резко отошла от дочери и, закрыв лицо руками, заплакала еще горче.
Поднявшись с кровати, Аврора легонько тронула мать за плечо:
- Мама, ведь меня отпустят…
Августина не могла найти в себе сил посмотреть на дочь. Ее отпустят, но арест и допрос черными пятнами навсегда омрачат будущее Авроры. Ни о какой женитьбе с князем больше не может быть и речи, ни один благородный муж не возьмет себе в жены девушку, побывавшую в тюрьме, к какому бы знатному роду она ни принадлежала.
Ее милая, нежная, наивная Аврора. Августина не знала девушки светлее и непорочнее, чем ее дочь, и среди всех бродячих крыс и убийц-разбойников все это выпало на долю ее девочки.
Не сказав ни слова, Августина поцеловала Аврору, затем она взяла с рук Изольды дорожный серо-синий плащ и помогла дочери одеть его. Скрепив края серебряной брошкой с изображением фамильного герба Мунхоулов (силуэт воющего на луну волка), Августина накинула капюшон на голову Авроры.
- Я вытащу тебя оттуда, я обещаю, Арри…
Услышав свое детское прозвище, Аврора почувствовала, как слезы вновь выступают на ее ресницах.
Спустившись в холл, Августина послала одного из слуг в опочивальню Авроры, забрать дорожный сундук с вещами. Подойдя к Санчо Конти, Верховная Княгиня произнесла:
- С моей дочерью поедет ее няня, Изольда.
Полицейские уже начали проявлять раздражение по поводу столько долго пребывания в замке. Видя это, Аврора взглянула на господина Конти и тихо попросила:
- Позвольте мне проститься с отцом.
Быстро пройдя в комнату, где на окровавленных простынях лежал ее недвижимый отец, девушка упала перед ним на колени и шепотом взмолилась:
- Господь всемогущий, умоляю тебя, сбереги моего отца, помоги ему… - крепко сжав его бесчувственную руку, Аврора поцеловала ее, чувствуя на своих губах солоноватый привкус крови.
В то время, пока Аврора была в покоях отца, Августина Мунхоул обратилась к старшему дознавателю.
- Если о вас говорят правду, господин Конти, и вы действительно человек чести, вы защитите мою дочь. Все мы под единым Богом ходим…
Увидев возвращающуюся Аврору, Августина подошла к дочери и обняла ее так крепко, словно виделись они в последний раз. С болью отстранившись от матери, Аврора Мунхоул, сопровождающаяся Верховной Княгиней, то и дело прикладывающей платок к глазам, старой Изольдой и слугой, несшим ее вещи,  прошла к выходу, где ее ждал старший дознаватель со своими людьми.
Глубоко вздохнув, девушка взглянула в глаза Санчо Конти. В ее взгляде не было ненависти, одна лишь непрекращающаяся боль, застывшая немым вопросом. Опустив голову, она плотнее затянула капюшон, приготовившись покинуть замок.
Впервые за тысячи столетий, «Оберег» не смог защитить своих жителей от беды.

Отредактировано Аврора Мунхоул (2014-11-06 07:28:22)

+5

7

Конти только головой покачал, и ничего не говоря, подал девушке руку, чтобы помочь ей забраться в карету. Он ощущал смутное желание арестовать господина Миттсли. Это было на уровне инстинкта, которому обычно старший дознаватель доверял даже больше, чем свидетельским показаниям. И делал так потому, что свидетели могли солгать, или запомнить что-то, чего не было, а инстинкт члена Ордена не подводил ни разу. Но в этот раз речь шла о высокопоставленных персонах, и наверное сработали условности. Санчо уже увозил одну из благопристойной семьи, если он начнет арестовывать всех подняр - его сочтут пристрастным, или обвинят в преследовании.
"Ничего, декан Борегар разберется", - подумал он про себя, устраиваясь напротив девушки. Карета была удобная, стража надежная, так что оставалось закрыть дверцы и ехать в столицу.

- Трогай! - приказал Конти кучеру, а Волчья стража, окружив карету, последовала за ней. - Не волнуйтесь, госпожа Аврора, - сказал он сдержанно. - Если вы не виноваты - мы это докажем. К тому же, я везу вас в крепость Ордена Хранителей Равновесия, так что ваше там пребывание будет максимально комфортным. И разумеется, мы постараемся избежать огласки. Конечно, если ваш экспансивный дядя не испортит все дело, - заключил Санчо Конти, скептически пожав плечами.

"Почему он так ненавидит свою племянницу? - задавал себе вопрос дознаватель. - Что за странные семейные отношения? Надеюсь, он все-таки поедет за лекарем..."
Тут Конти спохватился и стукнул в переднюю стенку кареты жезлом, призывая остановиться. Высунувшись из дверцы, он распорядился:
- Гейнс! Отправляйся в Персиковое предместье и проследи, чтобы господина Фарго ЭГейла доставили в "Оберег" как можно скорее.

Высказав это, старший дознаватель снова откинулся на подушки сидения и на его строгом лице промелькнула слабая улыбка, словно он хотел поддержать девушку. Так оно и было, потому что он тут же добавил:
- Господин Эгейл - один из лучших. Кстати, вы не догадываетесь, почему вызываете такие решительные чувства у своего родственника? Может быть, он чем-то обижен?
Вообще-то Конти действовал не по правилам. Он должен был только доставить Аврору в Орден, а уж будет ли дано ему вести допрос, или за это дело в виде исключения возьмется сам декан Азнавура - решать не ему. Но дорога предстояла не слишком коротка, и Санчо позволил себе такую вольность.

+4

8

Аврора всматривалась в проплывающий за окном лесной пейзаж. Вековые деревья с опутанными кронами, могучие горы, виднеющиеся вдалеке, кромка лазурного моря – все это помогало девушке хотя бы отчасти не думать о происходящем.
Рядом с ней сидела верная Изольда, которую мерное стучание каретных колес совсем уморило и старушка сладко дремала. Авроре тоже хотелось забыться сном, но в такие минуты она физически не могла себе позволить уйти в царство Морфея.
Слова Санчо Конти звучали одобряюще, но у девушки не было сил даже взглянуть на него. Покои в Ордене, разумеется, были лучшей альтернативой тюремной клетке, но никто не в силах был отменить сам факт ареста.
Услышав вопрос дознавателя, девушка сдержанно ответила:
- Не могу знать, господин Конти. Мне редко представлялась возможность видеть его. Его всегда связывала тесная дружба с мамой, но не с его племянниками.
Каждая мысль о Рейнекусе Миттсли причиняла ей еще большую боль. Но самая кровоточащая сердечная рана была нанесена проклятым амулетом. Перед глазами девушки в спутанной полосе из лесов и рек мелькал образ ее бездыханного отца. Моля Всевышнего о помощи, Аврора надеялась, что лекарь успеет спасти папу.
Какой точный вопрос и какой пространный ответ. Она действительно видела дядю лишь несколько раз в год: обычно он с семейством приезжал в «Оберег» на большие праздники. Большую часть времени он проводил в компании ее матери, а его жена днями и ночами разговаривала со своим братом, отцом Авроры. Из всех детей Миттсли, девушка сдружилась лишь с Элайзой, но она приезжала в столицу крайне редко ввиду ее очень слабого здоровья.
Аврора желала, чтобы в этот день присутствовала ее бабушка, Эмилия. Ее называли «истинной Волчицей» и рассказывали о ней легенды, о ее силе, мудрости и мужественности. Эмилия Эйвери не позволила бы дознавателям увести ее. Она не допустила бы того, чтобы запрещенный амулет оказался в личных вещах ее отца. Бабушка Эмилия умерла два с половиной года назад и Аврора надеялась, что это был самый страшный день в ее жизни. Как же она ошибалась…
Девушка взглянула на старшего дознавателя. Взглянула украдкой, длинные черные ресницы почти касались края надвинутого на глаза капюшона. Во время своего пребывания при княжеском дворе она видела мужчин разных сословий, кланов и профессий. Господин Конти не был Белым Волком, не довольствовался он балами и не выкуривал на спор сигары в курительных комнатах, он не принадлежал к тем Волкам, которых Аврора привыкла видеть вокруг себя. Но было в его манерах, в его облике что-то, что успокаивало девушку.
Снова обратив свой взгляд к окну, Аврора тихо спросила:
- Господин Конти, что… что со мной будут делать?
Девушка понимала, что должна ехать в молчании и смирении, но тишина в карете сводила ее с ума.

Отредактировано Аврора Мунхоул (2014-11-07 11:45:23)

+5

9

Старший Дознаватель взглянул на девушку с интересом.
- Делать? - переспросил он, даже слегка озадаченный подобным вопросом. - Ну, можно сказать и так... С вами должен поговорить декан Ордена, господин Патрик Борегар.
Больше всего Конти сейчас думал не о черном зубе и не о девушке, а о ее неуемном дяде, который Волку совершенно не нравился. Особенно после того, что сказала госпожа Аврора: "Мне редко представлялась возможность видеть его"... Если редко, то откуда такая злоба на девушку? Ладно бы они делили что-то между собой. Подозрительно, очень подозрительно. Но надо было как-то развернуть свой ответ, поэтому господин Конти продолжил:

- Если не удастся доказать вашу невиновность, то учитывая тяжесть обвинения, вам будет целесообразнее всего настаивать на испытание "Золотой Чашей". Это нелегкое испытание, зато оно отвечает на все вопросы и прошедший его считается полностью оправданным. - Он позволил себе не сдержаться и добавил прямодушно: - Только если до этого дойдет, я советую вам потребовать подвергнуть тому же испытанию и вашего главного обвинителя. Ваше слово против его слова.
Карета уже пробиралась через предместья, и очень скоро стали видны высокие стены и острые шпили города Азнавур. Дорога к нему постепенно поднималась, потому что город раскинулся на каменистой возвышенности. И даже отсюда, поскольку погода стояла ясная, можно было разглядеть в той стороне, где была граница Великих Пустошей, высочайшая башня Талисмана.
Карета свернула к воротам, и господин Конти удовлетворено вздохнул, когда копыта лошадей застучали по каменной мостовой. Им предстояло еще проехать пол города и добраться до его дальней части, где возвышался замок Суда Ордена Хранителей Равновесия. Это в Акрилоне дом Суда стоял прямо в центре, а в Азнавуре, поскольку сначала когда-то это был именно замок, выстроенный на некотором расстоянии от башни Талисмана - с него начался город - то он и располагался ближе к городской стене и как бы закрывал собой от пустошей весь остальной город. Карета въехала через вторые ворота и теперь громыхала по тяжелым плитам двора. Когда она остановилась, один из приставов откинул подножку и предложил госпоже Авроре выходить.

Перед ними была широчайшая лестница к высоким двустворчатым дверям. Никаких опознавательных знаков не говорило о том, что это здание принадлежит Ордену. Но сама обстановка, тишина и какая-то особенная атмосфера чувствовалась тут. И еще можно было поклясться, что за приехавшими наблюдают.
- Проводите госпожу Мунхоул в левое крыло, - распорядился Конти. - И устройте в покоях для знатных персон. Там есть все необходимое. Когда господин декан вернется от князя-Хранителя, он поговорит с девушкой.
На этом Конти поклонился Авроре и удалился в одну из боковых дверей. А приставы, забрав вещи Авроры, проводили ее в означенное крыло, где заперли в просторном помещении с нормальной кроватью и всем необходимым для жизни. И оставили одну.

+2

10

Дверь с глухим стуком захлопнулась, звякнул закрываемый замок и комнату окутала мертвая тишина.
Изольде ни при каких обстоятельствах нельзя было остаться с госпожой, поэтому старую няню велено было отправить обратно в замок. Этот последний жест приставов окончательно заклеймил Аврору словом «преступница».
Девушка в оцепенении стояла возле массивных дверей, в страхе оглядывая комнату. Простая деревянная кровать, широкая и застеленная льняными белыми простынями. Чуть поодаль стояла ширма, за которой обнаружились пустая ванная и таз, наполненный холодной водой. В комнате также находился небольшой комод с зеркалом, стул, прикроватная тумба, на которой стоял подсвечник с остатками жженого воска.
Свет проникал через одно большое окно, выходившее на постоялый двор Ордена.
На комоде лежало несколько листов пергамента и перо с чернильницей. Отчего-то, взглянув на это перо, по всей видимости, когда-то принадлежавшее гусю, Аврора почувствовала, как в уголках глаз защипало.
Она подошла к кровати и села на краешек постели. Взгляд ее упирался в единственное окно, за которым были слышен стук колес и возгласы волков. Да, взгляд ее был устремлен в окно, но сама она не видела ничего. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем она обессилено упала на подушки и зарыдала.
Замужество, окровавленный отец, дядя Миттсли, амулет, обыск Санчо Конти, арест – все смешалось в ее мыслях. Слезы жгли ее нежное лицо; Аврора до крови на ладонях сжимала свои кулачки; задыхалась от немого крика, сдавившего ее горло.
Она чувствовала себя брошенным щенком, у которого предварительно выдрали зубы и остригли когти. Дознаватель говорил про какую-то Чашу, про требование заставить проходить испытание и дядю, про предложения, - Аврора с силой ударила локтем подушку – О, Всевышний, да кто же предложит ей выбор, кто подскажет как поступить? Ее отец, который всю жизнь говорил ей как жить, теперь лежит дома со сломанной шеей, а добрая и мудрая Изольда едет обратно в замок.
Судорожно вздохнув, девушка резко поднялась с кровати, раскрыла свой сундук и принялась лихорадочно расшвыривать оттуда вещи. Затем она подбежала к комоду, раскрыла все его ящички, в поисках чего-то важного, но ничего не найдя, заглянула за ширму, под кровать, и, наконец, в подсвечник. Аврора тяжело и хрипло дышала, голубые глаза горели диким, неестественным пламенем, черные волосы растрепались и спутались. Она медленно прошла к комоду, взяла со стола гусиное перо и попыталась с силой воткнуть его себе в вену, но это не принесло должного результата, кончик пера сломался, оставив на белой коже тонкую, едва заметную царапину. Отбросив испорченное перо в сторону, девушка закрыла лицо руками и опустилась на холодный пол.
«Что же я делаю… - думала Аврора, глотая беспрестанно бегущие слезы, - и что же мне теперь делать? Что мне предпринять? Господи, где же я так провинилась, что ты посылаешь мне эти испытания…».
Бессознательным жестом она нащупала на груди серебряную цепочку в виде полумесяца. «Этот талисман спасет тебя сглаза, порчи, от недоброй мысли», - говорила ее бабушка, вкладывая в руку внучки заветный амулет.
- От сглаза, порчи, недоброй мысли… - исступленно прошептала Аврора, теребя цепочку. Внезапно, пальцы ее сжались, резким движением она сдернула амулет со своей шеи и со злостью отбросила его в дальний угол комнаты. И сглаз, и порча уже свершились, так к чему ей носить глупую безделушку, напоминающую о смерти любимой родственницы?
Аврора сидела на полу, устроив голову на коленях; подол простого черного платья смялся, а серебряная заколка с изумрудными каменьями в виде бабочек, лежала рядом с хозяйкой, разломанная на две части. Около комода покоилось изувеченное перо; измятой была постель, в беспорядке открыты ящики, а в каком-то из углов комнаты лежал сорванный амулет в форме полумесяца.
Мысли Авроры были также истерзаны, изорваны на клочки, разрушены, покалечены. Она продолжала сидеть на полу, не меняя позы, невидящим взглядом уставившись в окно, пока день не сменился вечером и пока последний луч солнца не исчез за невидимым горизонтом.

+4

11

Дверь открылась почти беззвучно и в комнату вошел худощавый господин с коричневой кожаной папкой подмышкой. Черная, облегающая одежда, белая рубашка, ворот которой виднелся в проеме камзола, широкий пояс - все подчеркивало изящество и уверенность движений вошедшего. Темные, зачесанные с высокого лба назад волосы, с заметной проседью на висках, контрастировали с молодым лицом, которое вполне можно было назвать симпатичным. Вряд ли пришедшему к Авроре со столь поздним визитом человеку было больше тридцати, но в каждом его движении чувствовалось, что он знает себе цену и что находится он здесь по праву. Ну и самое главное, что по пришельцу сразу было понятно, что он - Лис. И не просто Лис, а Рыжий Лис.

Оглянувшись вокруг себя, Лис сделал недоуменное лицо и посмотрел на девушку.

- Ну ничего себе! - воскликнул он, одним движением бросил папку на комод и подошел к девушке. Склонившись над ней, Лис с живейшем участием проговорил: - Если бы я знал, что вы так переживаете - примчался бы еще несколько часов назад. Ну нельзя же так доводить себя, милая леди! Позвольте, я вам помогу.

Он решительно подхватил девушку на руки, при чем сделал этот так быстро и ловко, что она не успела бы ему ничем противостоять, и отнес ее на кресло. Усадив и отступив на шаг, Рыжий Лис снова огляделся - и двинулся по комнате, подхватывая предметы и быстро возвращая их на положенные места. Попутно он еще и зажег свечи, чтобы было светлее, и бросил спичку в камин. Ровное пламя охватило дрова.

- Мое имя - Андагер Лири, - представился он попутно. - Я - младший дознаватель Ордена.

Он отошел от девушки, присел на корточки, разглядывая обломки ее заколок. Подобрав их с пола, Лис поднялся и посмотрел на Аврору. Бесцеремонность была у Лисов в крови, поэтом он тут же поинтересовался:

- И кто вас только воспитывал? Разве так можно себя вести? А я только хотел вам сообщить, что вашему отцу немного лучше и господин Эгейл надеется, что сможет его вылечить. Обещаете больше ничего не громить и вести себя благоразумно?

+4

12

Авроре казалось, что она пребывает во сне, происходящее медленно плыло перед ее глазами. Незаметно для самой себя, она оказалась в кресле, хотя несколько минут назад чувствовала под собой холодный пол. Лис летал по комнате, подбирая предметы, а у девушки даже не было сил, чтобы удивиться.
Услышав ремарку младшего дознавателя по поводу ее воспитания, Аврора тихо проговорила:
- Вы правы… Прошу прощения за мое поведение… Оно, конечно, недопустимо…
Вид у госпожи Мунхоул был настолько отрешенный, что стороннему наблюдателю было бы трудно сказать, на самом ли деле Аврора считает свое поведение недопустимым.
Потухшим взглядом наблюдая за действиями господина Лири, Аврора думала о цели визита этого человека. Будет ли он допрашивать ее? Или расскажет оп процедуре допроса? Или сопроводит к тем, кто будет вести дознание?
Андагер Лири закрывал ящики комода и поэтому Аврора обратила внимание на свое отражение в зеркале, стоящем на столе. «Какой ужас, - подумала девушка, осматривая свои растрепанные волосы и опухшие от слез глаза, - боже, правый, я выгляжу хуже, чем селяне на наших фермах». Она хотела хотя бы черным локонам придать приличный вид, но слабость в теле не позволила ей этого сделать.
Зато слова дознавателя об улучшении здоровья ее отца сразу же придали ей сил. Прижав ладони к груди, Аврора возбужденно произнесла:
- Он в порядке? То есть, он выживет? Папа поправится? О, простите мне мое поведение, но этот день стал для меня сущим адом, - почувствовав, как в горле набухает предательский ком, Аврора быстро продолжила: - умоляю, господин Лири, расскажите мне про отца, как он? И действительно ли его возможно вылечить?
Аврора смотрела на Лиса так, как голодающий смотрит на монаха, принесшего еду. Была в этом взгляде мольба, и была покорность. Аврора понимала, что будь на ее месте ее мать или бабушка, они бы не просто разгромили комнату, но и устроили грандиозный скандал с забастовками и всей обязательной атрибутикой бунтарок. Будь на ее месте старший брат или отец, они бы затеяли драку и в бою доказывали свою невиновность.
Но Аврора Мунхоул, пожалуй, была самой скромной и тихой представительницей своего рода, поэтому единственным ее оружием был полный боли и страдания взгляд.

+4


Вы здесь » Тень Зверя » Архив » Обыск в замке Мунхоулов (Тема временно заморожена)