В верх страницы

В низ страницы

Тень Зверя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тень Зверя » Дверь в настоящее » Знаменательный день


Знаменательный день

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Место действия съемная квартира то бишь полдома на Яшмовой улице в Акрилоне, Суд Акрилона, прочие места.

Участники: Исабэль Даверциан, Дэвиан Даверциан, Айрон Ригур, Ингрид Бьорндален, Каталина Эгейл, Альюр Эгейл, прочие.

Исходные данные (одно-два предложения): наступает заветный для Исабэль день - переход во взрослую жизнь, обретение статуса совершеннолетней, хотя её совместная работа с продолжением обучения у декана Ригура идет уже полноценным и освоенным темпом. Гостей ожидается немного, но все они дороги самой имениннице, и Эль искренне надеется, что веселый вечер и ужин в небольшой, но тёплой компании хоть немного развеет напряжение последних дней. Как оказалось, Рысь тоже подготовил своей ученице особенный подарок...

http://se.uploads.ru/t/8lvjW.jpg


Отредактировано Исабэль Даверциан (2015-03-10 20:28:43)

+3

2

«Моя драгоценная Исабэль!
Прежде всего, спешу сообщить, что твой сумасшедший приятель, т.е. я, жив-здоров, благополучно бросил якорь в порту и вот уже неделю как нахожусь под родительским кровом. Очень надеялся, драгоценная, что ты как обычно приедешь и спасёшь меня от страшной участи оказаться в брачных оковах. Матушка дала мне два дня передышки, а потом устроила званый вечер, собрав всех незамужних девиц из Орбадора и ближайших окрестностей. Признаюсь честно, лучше бы я попал в шторм на «Прекрасной наяде» или в схватку с пиратами. Эти дамы смотрели на меня как на десерт – кто вперёд съест. Удивляюсь, как остался жив. Но довольно обо мне.
Драгоценная, дона Дэянира привезла столько плохих новостей, что я сначала не поверил. Как ты себя чувствуешь? Из, ты знаешь, что тебе стоит только подать знак, и я приеду – лишних телохранителей не бывает.
Рамиро».

Исабэль перечитала листок в сотый раз, улыбнулась и отложила в сторону, на наволочку белого льна. Тёмные пряди разметались по подушке, по изящной линии стопы, выглянувшей из-под покрывала, уже плясали утренние зайчики из раскрытых ставен, впускающих солнечный свет и прохладу.

Сегодня был замечательный день. Знаменательный. Волчица вступала в эру совершеннолетия, где каждое её слово отныне имело полноправный вес. Равно как и обязательства.  Не сказать, что до этого она жаловалась на недостаток внимания или уважения, но теперь ей необходимо особенно тщательно следить за собой и своими поступками.

Окутанная блестящими волнами локонов, девушка приподнялась с кровати – и в этот момент в дверь постучали. Это была Аурика, которую Айрон великодушно отпустил в новую квартиру Эль.  Рысь лишился толковой и расторопной служанки, но понимал, что кареглазой она будет незаменимой помощницей.

Лисица приветливо улыбнулась Исабэль  и пожелала хорошего утра. Она знала, что у госпожи сегодня особенный день – всё светлое время суток Волчица проведет в разъездах по делам Ордена, однако на вечер был запланирован ужин почти на десять персон, и всю предшествующую неделю Эль переписывалась с теми, кого желала на нём увидеть.

Рыжекосая помогла госпоже с водой для омовения, а затем принесла платье – оно ничем не отличалось от предыдущих, разве что высокий накрахмаленный ворот серо-стального оттенка был украшен несколькими жемчужинками, а по синему атласу серебряными нитями разошлись цветы и листья. Волосы были уложены на голове короной и закреплены шпильками с таким же розовым жемчугом.

На завтрак Исабэль почти не опоздала и с восхищённой улыбкой обнаружила, что сервированный столик, за которым они обычно трапезничали с отцом, был украшен низкой вазой с букетом молочно-белых орхидей. В глазах сидящего за столом Дэвиана была  нескрываемая гордость за дочь, в которой переплелось всё, что только можно. Переплелось так неистово, что даже привлекло представителя иного клана.
- Доброе утро, моя сеннорина. Как тебе спалось в эту ночь?

Эль плавно обошла стол, мягко шелестя подолом платья, наклонилась к отцу и поцеловала в свежевыбритую щёку.
- Прекрасно. Доброе утро, отец. – Его рука цепко перехватила её ладонь, готовую исчезнуть, а затем на столе рядом с тарелкой появился точно по волшебству продолговатый футляр. Из приостановилась, вскинув бровь, но мировой судья уже поднялся со своего стула. Раскрыв тёмные бархатные створки, он показал дочери гарнитур – изящное плетение серебряной цепочки и серебряных серёжек усеивали мелкие густо-синие сапфиры. Украшения были воздушно-невесомыми, готовыми улететь при малейшем дуновении ветра; на мочки ушей и шею девушки они легли идеально - пришлось «пожертвовать» несколькими пуговками ворота.
- Они прекрасны, отец… Спасибо, но не стоило…

Дэвиан не обратил на возражения темнокосой ни малейшего внимания, даже бровью не повёл.
- Раньше их носила твоя бабушка. Таис Даверциан. – Карий взгляд Исабэль чуть расширился. Как этот непринужденный тон понимать? С намёком на возможное будущее или просто как дар в день совершеннолетия? – Чёрная Лисица, которая приручила Волка. – Слабая усмешка в голосе, добрая и слегка ироничная одновременно, будто седоволосый сам не верил в то, что говорил.  Он любил свою мать. И теперь начинал понимать выбор отца, глядя на Исабэль и Айрона.

А затем они позавтракали, не особенно торопясь. Дэвиан был в курсе, что за дочерью должен был заехать Ригур и вернуть подопечную только вечером – судебные дела по запрещённым артефактам и амулетам не терпели отлагательств, даже в такой прекрасный день, как сегодня.

+8

3

Айрон Ригур решил не делать исключения для этого дня. Скорее наоборот, он распланировал именно на сегодня некоторые дела, которые вёл лично, чтобы Исабэль с самого первого момента своей взрослой жизни вошла в тот мир, в котором ей придётся жить и работать, может быть, до конца своих дней. С точки зрения Рыся, это само по себе было подарком, хотя бы потому, что мало какой студент имеет возможность прочувствовать изменение своего статуса и сделать первый шаг, в столь значительный день своего совершеннолетия.

Карета подъехала к особняку на Яшмовой улице точно после завтрака. Ригур не стал посылать Тимми за девушкой, вместо этого он вышел сам, постучался в двери и попросил доложить о себе. Он был уже в судейской мантии, отороченной серебристым мехом, а через руку его свисал длинный, тёмно-синий как ночное небо, плащ, без рукавов, больше похожий на накидку, в которой сделаны прорези для рук. Такое одеяние в суде мог носить только помощник Старшего Судьи, и на сегодняшний день именно эту должность Ригур запланировал для Исабэль.

- Передай госпоже, Аурика, - сказал Рысь, отдавая плащ служанке. - Я подожду внизу. С поздравлениями я приеду вечером, а пока что передай от меня поклон господину Даверциан.

Ригур немного торопился. Может быть, ему передавалось то лёгкое волнение, которое обычно испытывали его ученики, первый раз вступая в должность. Он и сам когда-то начинал с помощника судьи, правда не Старшего, а мирового. Но он тогда ещё не был полноправным членом Ордена.

А может быть, он просто хотел побыстрее увидеть ту Исабэль, которой девушка станет теперь? Ту, которая должна наконец начать полноправную и ответственную работу, к которой, как считал Ригур, она совершенно готова. Так же как готова к чему-то большему, о чём всё последнее время ему приходилось только мечтать? Ведь совершеннолетие приближало их день разлуки, за которым, как надеялся Айрон Ригур, последует соединение. На всю жизнь.

Отредактировано Айрон Ригур (2015-03-07 17:04:17)

+6

4

Исабэль не заставила Рыся долго ждать её. Только не этого мужчину. Только не того, кому она вручила свое сердце.
Через буквально несколько минут кареглазая уже живо-плавно спускалась по лестнице, с привычными для Айрона дневниками в руках, будто Эль никогда в жизни не расставалась с оными. Точеные светлые руки в синих атласных рукавах выглядывали из глубин тёмно-синей накидки, скрывавшей теперь стройный стан девушки и придававший ей некую торжественность. Уж в чём-чём, а в одеяниях судейской сферы Даверциан разбиралась отменно – и скорее всего, именно поэтому её обычно спокойное лицо светилось от восторга и благодарности одновременно.

В несколько шагов преодолев расстояние до изучавшего её облик Рыся, Исабэль коротко присела в изящном реверансе, гибкость которого была заметна и под скрывающими фигуру складками ткани.  А затем на миг прильнула к Айрону, как молодая и смелая виноградная лоза в Сабатте стремится к надежному и уверенному в стремлении к небу тисовому дереву.  К своему счастью, Дэвиан Даверциан принял поклон, отправил с Эль ответный и остался в столовой допивать бодрящий травяной отвар – а то беспокойства у мирового судьи при виде такого жеста Исабэль значительно прибавилось, ведь поди пойми, чему больше рада его дочь – возможности полностью попробовать собственные силы на серьезном поприще или присутствию своего избранника. Возможно, Белый Волк предусмотрел нечто подобное – и решил обойтись обоюдными приветами.

- Доброе утро, Айрон. Отец передает тебе пожелания хорошего дня и свою признательность за такой ответственный для меня день.  - За фразами последовала улыбка, тёплая, как весенний луч солнца. – Знаю, я  обязана быть строгой и серьезной… но именно сегодня мне хочется быть с тобой рядом и радоваться тому, что у меня есть такая возможность. – Отступив на шаг, она склонила увенчанную темной косой голову и более уверено продолжила. – Надеюсь, мессир Старший Судья, что я Вас не подведу. – Негромкой мелодичностью контральто Рысь мог себя не обманывать – в каждой нотке проявлялась любовь девушки вкупе с почтением.

+7

5

Рысь на мгновение приобнял девушку, но почти сразу отпустил.

- Доброе утро, милая, - мягко сказал он, и добавил, когда Исабэль отступила от него: - Почему-то я совершенно уверен в вас, моя госпожа! Лучшего помощника я теперь себе и представить не могу. Но нам пора.

Он повел Исабэль к карете. Негоже было задерживаться, и давать повода для сплетен. Тимми стоял у подножки кареты, готовый помочь своим господам занять в ней места. Он поклонился девушке, с одобрением и легкой завистью оглядев ее наряд. Несмотря на то, что молодой Чёрный Лис считал для себя большим счастьем попасть после всего, что с ним было, в услужение к Айрону Ригуру, он конечно же мечтал о большем, как любое еще слишком юное создание, которое даже после тяжёлых испытаний надеется на то, что у него ещё вся жизнь впереди. Дождавшись, когда хозяева займут свои места, Тимми взобрался на место рядом с кучером - и карета покатила в сторону площади.

Тут можно бы было сказать, что здание Суда совсем недалеко, и до него можно дойти пешком. Но в Акрилоне (как впрочем, и в любом городе или селении) существовали свои правила и обычаи. Не мог Старший Судья позволить себе шествовать пешком, в мантии и со всеми регалиями. Он должен был приехать, как подобает человеку его положения.

Короткий путь, конечно же, можно было потратить на что-то сугубо личное, но сегодня, как бы ласково ни смотрел Ригур на Исабэль, но он не забывал о необходимости деловой обстановки. Поэтому внутри кареты он раскрыл свою папку, вынул из неё лист и протянул девушке.

- Нам предстоит заняться в первую очередь вот этой жалобой, которая пришла издалека, из селения, расположенного неподалёку от границы Пустошей. Жалоба была подана месяц назад, и я посылал приставов, собрать все необходимые материалы. Представители общины прибыли ещё неделю назад, после возвращения приставов в Акрилон, и терпеливо дожидаются суда. - Рысь говорил ровным тоном, и старался не слишком пристально смотреть на Исабэль, потому что при взгляде на неё он непроизвольно начинал улыбаться, а это в данный момент было явно лишним, и отвлекло бы, придав разговору тон более легкомысленный, чем он мог позволить. - Общинники утверждают, что местный судья неправильно рассудил дело, признав смерть старосты селения следствием несчастного случая, когда налицо признаки применения враждебной магии.

Дело на самом деле занимало уже объёмную папку, но по ходу своей учёбы Исабэль должна была уже ознакомиться с ним в общих деталях. Так что новостью для неё было только то, что Ригур уже пришёл к своим выводам и назначил суд.

+7

6

Если бы Эль знала, что её ненаглядная Медовая Ингрид столь близко, возможно, она не стала бы с такой готовностью принимать руку Тимми и заходить в карету. С другой стороны, мысли девушки дышали пока что только шипром и розмарином, проникаясь серьёзностью намерений Рыся, поэтому на окружающее Волчица не особенно обращала внимание.

Бегло пробежавшись по листку взглядом и кивком соглашаясь с решением Ригура, кареглазая в задумчивости покусала нижнюю губу да откинулась поудобнее на обитую бархатом спинку сидения:

- Я помню этот случай. И в который раз убеждаюсь, что тамошний закон ещё мало сталкивался с магическими прецедентами…   Ах, да! - Она отложила жалобу, быстро раскрыла один из дневников, изымая из-под переплета аккуратно сложенный и явно бережно пользуемый лист схематической карты Земли Кланов, развернула его и почти ласково пробежала пальчиками по нужному месту. - Заметь, Айрон, Вериводы – совсем рядом с полосой юго-западной границы. Всё время забываю упомянуть, что по остальным хроникам и даже твоим записям в архиве, - девушка вскинула подбородочек и маняще улыбнулась собеседнику, пользуясь такой возможностью их уединения, - Вашим записям, мессир Старший судья, от Веривод до Талморских Топей в последнее время довольно часто проскальзывают похожие дела о несчастных случаях… правда, до смертей и судебного разбирательства по ним ещё ни разу не доходило.

Изящный палец переместился от селения до Акрилона. В этот момент  карета притормозила, потому что поворачивала на нужную улицу, ведущую к зданию Суда, которое находилось в своеобразных объятиях из высоких красивых стен из серого гранита с почти стрельчатыми арками подъездов, охраняемых привратниками.

Исабэль вздохнула, глубоко и бесшумно – она всё же немного переживала, и виной этому было то самое одеяние, что сейчас покоилось на округлевших покатых плечиках помощницы.  Странное такое ощущение  холодка где-то под ложечкой и предвкушающего трепета.

- Если вдруг возникнет надобность – я в качестве косвенных доказательств смогу привести эту статистику, - теперь уже без улыбки и даже тени веселья в голосе. – По крайне мере, три селения связаны с применением запрещённых артефактов, а дела по этим случаям давно заведены и хранятся в Ордене. – Она вновь посмотрела прямо на Айрона и всё же чуть увела в сторону  уголок розовых губ, тогда как пальцы приподняли один из рабочих дневников. – Выписки есть тут.

+4

7

...Несмотря на ранний час, в зале собралось настолько много народу, что охранникам пришлось встать в дверях и не запускать тех, кто не имел никакого отношения к сегодняшним делам. Несколькими минутами ранее Ригур сказал Исаб.ль, чтобы она по возможности внимательно присмотрелась к общинникам, особенно к вдове старосты и его старшему сыну. Они выступали главными жалобщиками, но почему-то Рысь сомневался, что во время следствия они сказали абсолютно всю правду. Ещё Ригур успел похвалить свою ученицу за скрупулёзность, и улыбнуться ласково-ободряюще после того, как отметил, что ей, как помощнику Старшего Судьи, придётся провести опрос свидетелей.

В Земле Кланов судебная система была очень проста, не было ни прокуроров, ни адвокатов, ни присяжных, однако допускалось, что вести решающий допрос во время основного судебного разбирательства будет именно помощник. Это давало возможность ещё раз подойти к делу с точки зрения нового человека, который будет спрашивать как-то по-иному, и позволит под новым углом взглянуть на дело. А помимо этого, у Судьи при таком опосредованном допросе появлялась дополнительная возможность посмотреть на всё со стороны, и возможно, выявить какие-то новые нюансы. В данном случае, был и третий момент - Ригур намеревался дать Исабэль шанс попробовать себя в деле.

- Делай так, как будет подсказывать тебе сердце, и постарайся установить, кто из свидетелей всё-таки говорит неправду.

Это было последнее напутствие, которое Рысь дал Исабэль, мягко пожимая ее запястье, после чего они вошли в зал. Судья занял свое место за высокой кафедрой, а для помощника судьи было предусмотрено место чуть ниже, за массивным столом, который тоже немного возвышался над залом, и позволял смотреть на свидетелей и подозреваемых сверху вниз. Волчья стража, предупреждённая заранее, успела выставить двух охранников поближе к месту, которое заняла Исабэль. Народ перестал шуметь, стоя приветствуя суд, а секретарь провозгласил:

- Председательствует в суде достопочтенный Старший Судья города Акрилон, господин Айрон Ригур. Помощник Старшего Судьи города Акрилон - Исабэль Даверциан.

- Садитесь, - позволил Ригур, и граждане быстро заняли свои места.

Почти весь первый ряд занимали селяне из Веривод. В селении жили в основном Лисы и Волки, и сейчас их было примерно поровну. Они заметно отличались от горожан одеждой, потому что явились "в парадном виде": строгие, украшенные вышивкой кафтаны коричневых тонов у Лисов, и тёмно-зелёных - у Волков, платья с кружевными передничками у женщин. По случаю траура, ленты в волосах и кружева передничков были чёрными, а у мужчин почти у всех на левое плечо был подвязан чёрный атласный бант. Вдова, госпожа Мариана Солесби, была из Чёрных Лисов - высокая, изящная дама лет пятидесяти. Её старший сын, около тридцати лет, с категоричным взглядом и резкими движениями, первым делом оглядел Старшего Судью, словно хотел запечатлеть его внешность в своей памяти, а потом уставился на Исабэль, едва не позабыв приличия.

Секретарь зачитал кратко суть жалобы, отметил, что по утверждениям общинников, староста был изведён при помощи враждебного амулета под названием "собачий глаз", а так же напомнил, что в зале присутствуют два пристава Ордена, готовые подтвердить свои отчёты, сделанные во время их пребывания в селении.

- Опрос ведёт помощник Старшего Судьи, госпожа Даверциан, - объявил секретарь, и первым, по согласованию с Судьёй, вызвал сына строгой вдовы: - Господин Глерт Солесби! Займите место свидетеля.

Лис тут же вскочил, и подошел к маленькой трибуне в центре зала, за которой полагалось стоять, отвечая на вопросы. Теперь ему ничто не мешало смотреть на Исабэль.

+5

8

«Спокойствие, только спокойствие…»

Вступая ровным шагом в переполненный судебный зал, Эль призвала себя к сосредоточению. Потоки эмоций (не без  помощи амулета) «нахлынули» на кареглазую со всех сторон, и в первую секунду она почувствовала себя не совсем комфортно – но не по причине оправданного волнения перед процессом, а потому что последние слова Айрона попали в точку, как и его тёплое касание тонкого запястья. При ней было кольцо, юный ум и огромная жажда познания мира через вот такие вот прецеденты, и следовало отнестись к делу со всей присущей Даверциан серьёзностью.

Спокойный взгляд и приветствие секретарю удались проще. Занимая место за столом, отведенное ей под кафедрой Рыся, Эль быстро, но внимательно оглядела присутствующих, особенно – первый ряд гостей из Варивод. В тот момент, когда секретарь оглашал, кто именно будет вести рассмотрение дела, девушка аккуратно разложила дневники, приготовила грифель в плотном деревянном мундштуке и пару чистых желтоватых листов. Папка с делом легла по правую руку Волчицы.

Как только Солесби вышел вперед и занял место за трибуной, Исабэль встретилась с ним взглядом. На явный личный интерес к помощнику судьи у свидетеля проследовал спокойный кивок и уверенное контральто.

- Прошу Вас, господин Глерт Солесби, отвечать на мои вопросы…
«Честно и прямо. От Ваших ответов зависит решение Суда».
Эти строчки баритоном из воспоминаний помимо воли на миг заняли мысли темнокосой. Она погрузилась в тянуще знакомую атмосферу, немой и невидимой свидетельницей которой была разве что из-за тяжелых занавесей позади кафедры отца в здании Суда Азнавура, куда пробиралась только с разрешения Дэвиана.

Договорив официальные слова судейской формулы, Исабэль  совсем чуть-чуть приподняла подбородочек, по-прежнему глядя прямо в глаза Лису. Жест невольно подчеркнул её мягкую юность и готовность отстаивать интересы Равновесия - своеобразный купаж, который не мог оставить равнодушным.

- В поданной жалобе Вы просите пересмотреть решение судьи Веривод, господина Лестера Берча из клана Волков, относительно внезапной смерти от несчастного случая Вашего покойного отца, Лэрна Солесби, из клана Чёрных Лис, старосты этого же поселения.

- Да, это так. – Глерт подобрался, не перестав изучать черты лица Волчицы, и кивнул.

- Прошу Вас изложить Суду свою версию событий, которые привели к смерти Вашего отца. – Для того, чтобы последовать совету Айрона и попытаться поймать Лиса на возможной лжи - или хотя бы нащупать эту грань «правда/неправда» - Исабэль требовались основные показания из первых уст. Этакая отправная точка. Узкая левая ладонь в синем атласе рукава слегка выдвинулась вперёд, не поднимаясь от столешницы; кроваво-красный камень поймал солнечный зайчик и легко поделился им с высоким стрельчатым потолком помещения.

+4

9

Лис наконец перестал разглядывать молодую и очень красивую девушку, и кашлянул в кулак, сосредотачиваясь на вопросе.

- Мой отец, господин Лэрн Солесби, был не только старостой, но еще и лесничим, - начал он уверенно. - В нашей округе большие охотничьи угодья, но их граница подходит практически к границе Пустошей, и нужно следить за тем, чтобы охотники не мешали охране границ. Кроме того, на открытых участках вокруг Веривод много плодородной земли, и часто возникали споры между охотниками и земледельцами, из-за того, что во время охоты дикие животные оказывались на пахотных землях, и топтали посевы. Поэтому отцу часто приходилось своей властью разбирать споры и жалобы между земледельцами и охотниками. Он рассуживал своей властью, и всегда справедливо, но тому, на кого налагают штраф, не всегда хочется признавать, что он сам виноват. Не удивительно, что у отца было много врагов.

До этого места Глерт рассказывал не сбиваясь, но тут у него вышла заминка, и он даже оглянулся мельком на свою мать. Потом вздохнул, и продолжил:

- В тот день, когда он погиб, он с утра собирался к пограничной реке. Говорил, что ему непременно нужно проверить, всё ли в порядке, и что ему кажется, что что-то угрожает обитающим там водяным питонам. - Тут Лис снова споткнулся, и попытался скрыть свою заминку, сказав: - Мне трудно говорить о тех событиях, потому что я не могу объяснить своё чувство. Вечером к нам в дом прибежал сын водовоза и сказал, что у реки нашли отца. Сразу же сбежались люди из селения, но незнакомых запахов не было. Все решили, что отец поскользнулся на камнях, и разбил голову. Но я заметил тогда, что не было видно водяных змей. Они наверняка приплыли бы, почуяв запах крови. Они всегда приплывают, и иногда даже выталкивают человека из воды, чтобы он не захлебнулся, если ещё жив, но без сознания.

Эта часть рассказа была самой непростой, потому что Лис явно был не уверен в том, что говорил, хотя во время следствия и настаивал на том, что точно знает, что видел и слышал.

- Я видел странный предмет на камнях, с другой стороны реки, - сказал он. - Я точно видел! Это был измятый лист кувшинки, в который обычно заворачивают "собачий глаз", чтобы случайно самому не коснуться амулета. Я уверен, что кто-то кинул отцу этот амулет. Уверен! А потом, если когда отец упал, амулет оказался в воде - он мог отпугнуть водяных питонов. Я рассказал об этом судье Берчу! Но когда его люди осмотрели дно реки, они ничего не нашли и сказали, что этого быть не может, потому что нет никаких признаков употребления амулета. Я утверждаю, что они плохо искали!

Вдова поерзала на скамье, но предпочла соблюдать порядок и помалкивать.

Ригур пока только наблюдал, поглядывая своими чёрными, непроницаемыми глазами, на говорившего, его мать и остальных селян. Он ждал, какие еще вопросы задаст Исабэль.

+5

10

На каждую заминку Лиса Исабэль реагировала, точно гончая на свежий след зайца – однако, выражалось это разве что чуть трепетавшими крыльями точёного носа или слабым движением руки с кольцом, а именно – бесшумным постукиванием кончиков пальцев о полированную временем и десятками рук крепкую столешницу.

Во время таких остановок выдававший суть Глерта запах свежескошенной травы сплетался с довольно неприятным ароматом, словно в эту самую траву подкинули стебельки резко пахнущего ардал-корня, чье амбре кислого молока вместе с жгучим перцем ни с чем не спутаешь. Значит, несмотря на всю свою пресловутую решимость и напористость, что-то у господина Солесби с честностью показаний не ладилось.

Мужчина завершил свою речь – и кареглазая потянулась к грифелю, отмечая на первом листе сверху  «истец, г-н Глерт Солесби», а под ними в столбик быстро начертила следующие слова:  «алиби», «осмотр тела», «отсутствие амулета».

Отложив грифель и скрестив тонкие пальцы, темнокосая вновь подняла взгляд на Лиса, переставшего, наконец, отвлекаться на её внешность и полностью сосредоточившегося на допросе.

- Я прошу Вас, господин Солесби, ответить на следующие вопросы. Были ли попытки угроз и покушений на Вашего покойного отца до его смерти?  - Она взяла паузу, чтобы дать Глерту возможность «переварить» всю серьезность вопроса, а затем неторопливо продолжила. – Кто еще кроме Вас и Вашей матери знал о планах покойного по проверке состояния водяных питонов? Чем Вы сами были заняты в тот день?

+6

11

Лис задумался.

Ригур со своего места хорошо видел, что пишет в своих записях Исабэль, и хотя он не подавал виду, он был доволен тем, куда ведёт в своём допросе его юная помощница. Для него самого оставался простор - наблюдать и слушать. И хотя непроницаемый взгляд Рыся беспокоил истца ничуть не меньше, чем вопросы, Лис больше уделял внимания госпоже Даверциан.

- Угрозы в адрес моего отца звучали очень часто, - ответил наконец Солесби, и его мать удовлетворённо кивнула со своего места. - Это и другие сельчане слышали. Как только он ловил очередного потравщика, или налагал штраф на землевладельца за то, что тот затеял драку, выясняя отношения с охотниками, так непременно отцу кто-то начинал угрожать. Говорили, что однажды он "допрыгается", и требовали, чтобы он не лез не в свои дела. Но конкретных имён я назвать не могу, - тут же добавил Лис. - Многие так говорили. Что до его планах - так можно было ничего и не знать заранее. Половина селения видела, как отец направился к реке. А я в тот день занимался заготовкой дров у себя на участке. И это тоже все видели.

Оспаривать его слова никто не собирался. Тут Глерт говорил правду. Он вообще чувствовал себя довольно смело, хотя бы потому, что его самого в тот день видели то тут, то там, и если он исчезал из виду, то самое большое - часа на полтора. А этого было маловато для того, чтобы успеть сбегать к реке, сделать всё, что нужно, и вернуться обратно к дровам.

Тем не менее, Лис нервничал. Было кое-что, чего он не говорил, и надеялся, что никто не узнает. Он ведь и сам сильно не ладил с отцом, так что уповал лишь на то, что в этот раз виновен лишь в помыслах.

- Да что говорить?! - громко высказал высокий Волк из первого ряда. - Уже всё селение обо всем опросили двадцать раз! Ясно же, что старосту убили!

Ригур стукнул молотком по столу.

- Ещё один выкрик из зала - и наложу штраф, - предупредил он строго. - Продолжайте, госпожа Даверциан.

+5

12

- Благодарю, господин Ригур, - мягко и негромко в ответ Рысю.

На представленное Лисом алиби Исабэль согласно склонила точёный абрис, хотя была не обязана это делать. Аромат скошенной на рассвете, сочной травы не изменился при этих показаниях Глерта – значит, он говорил правду. Следовательно, надо было найти иные причины неприятной примеси ардал-корня. На миг девушке вспомнился отщепенец Арчи Дэймор… амулет на пальце безапелляционно доказал темнокосой, что вина бывает разная, разных оттенков и мастей, её глубина порой варьировалась от мелкой неправды до глубочайшего разочарования в совести подсудимых. Поэтому, мерить одним мерилом – тоже не совсем верный подход.
Оставалось искать. Искать зловредную и таинственную нотку лжи.

Напротив слова «алиби» Даверциан коротко черканула «заготовка дров, есть свидетели». И вновь встретилась взглядом с сыном Солесби.

- Кто проводил осмотр тела? Присутствовал ли при этом лекарь поселения? Вы заявили о своих подозрениях на месте предполагаемого преступления, когда заметили листок кувшинки и отсутствие водяных питонов?

Её рука слегка сдвинулась в сторону вместе с листом, чтобы Ригуру сверху было видно, что она пишет. Грифель переместился ещё правее, чтобы вывести два слова: «Семейные неурядицы?»
И ещё ниже.
«Косвенная причастность?»

Ведь как ни крути – а Глерт нервничал. Следствие его тайны – смена запахов ментального состояния – Из уже уловила. Оставалось найти причину. Если у сына было безукоризненное алиби именно на момент смерти отца – а мать покойного ещё предстояло допросить –  значит, что дело было в ином.

+6

13

Ригур был согласен с оценкой Исабэль, однако не спешил вмешиваться. Ему хотелось, чтобы сперва младший Солесби ответил на вопросы. Тем более, что Лис почему-то замялся, и уже не выглядел уверенно. Казалось бы, об этом его уже спрашивали, и более того, в протоколе, который составил пристав, проводя расследование в селении, Глерт указал на то, что "высказал свои подозрения сразу". И тем не менее, сейчас, перед судом, под взглядом молодой помощницы и грозного Старшего Судьи, он потерял уверенность в том, что может безнаказанно соврать. А его слова были лишь отчасти правдой.

- Осматривал тело наш доктор, - сказал он наконец. - То есть, он и присутствовал. - Лис слегка запутался. - Я подразумеваю, что он присутствовал, потому что он и осматривал. И я говорил, что все это подозрительно, и что наверняка отца убили. Но тогда я не сразу сопоставил всё, что вижу, - оправдался он наконец. - И только позднее я сообразил, что не видел питонов, и что то, что лежало на берегу, было листом кувшинки. Но судье Берчу я об этом говорил!

Пока господин Солесби лавировал между собственными неточностями и недомолвками, в заднем ряду какой-то Волк негромко сказал своим соседям:

- Что попало творится! Дожили! Теперь судьи не только имеют любовниц, но ещё и приводят их с собой и делают помощницами. И после этого Орден требует, чтобы все остальные граждане соблюдали Равновесие!

Соседи покосились на него странно, но хуже всего было то, что в зале присутствовал Лис-разведчик, который дежурил вместе с отрядом Волчьей стражи. Он-то расслышал всё до последнего слова, и тут же подошёл к командиру, прошептав ему что-то на ухо. Командир сделал знак двум солдатам - и те подошли к говорившему и положили руки ему на плечи.

- Эй! Что я сделал?! - возмутился незнакомый Волк на этот раз уже достаточно громко.

Ригур поднял голову, заметил, что происходит в заднем ряду, и жестом показал, чтобы к нему подошёл Лис-разведчик. Тот тут же выполнил указание, и встав на приступочку сбоку от кафедры, в свою очередь тихо сказал Ригуру несколько слов. Сказал так, чтобы Исабль их не слышала. Но даже если Из не могла разобрать, о чём идёт речь, она могла сразу же уловить смену настроения Айрона. Лицо его сделалось совершенно непроницаемым, но гнев поднялся лавиной, готовый выплеснуться в любую секунду. Рысю стоило некоторого труда подавить собственное желание расправиться с наглецом, не откладывая. Но он удержался от этого, и только медленно кивнул Лису. После чего стукнул молотком (удержавшись даже от того, чтобы разнести вдребезги деревянную подставку), и перевёл молоток, как указатель, в сторону дерзкого Волка.

- Ты арестован, - отчеканил Ригур негромко, но настолько чётко, что в зале воцарилась абсолютная тишина, словно все замерли и не смеют пошевелиться. - Надеюсь, у тебя есть доказательства того, о чём ты сказал, и ты знаешь, что бывает за клевету, распространение порочащих слухов и оскорбление суда. Уведите его!

Волки буквально выдернули своего дерзкого соклановика со скамьи и тут же увели, а Ригур положил молоток и обратился к Исабэль:

- Продолжайте, госпожа Даверциан! Полагаю, у вас уже сложилось впечатление о том, что господин Солесби не говорит всей правды.

Сказано всё это было нарочито негромко, но Ригур сейчас даже голос не смел повысить, потому что чувствовал, что гнев его не прошёл. Ему хотелось всё бросить и отправиться трясти того Волка, чтобы вытрясти из него, откуда он набрался подобных слухов, и как смеет их распространять.

+5

14

Исабэль настолько сосредоточилась на Глерте Солесби, что даже не услышала не только подлой фразы из зала, но и перемещения Лиса, который поднялся к кафедре Ригура и доложил об обстановке на заднем ряду.

И вот только после этого, буквально затылком, Даверциан почувствовала, что что-то не в порядке. Так наблюдатель на горизонте может неожиданно попасть в эпицентр спустившегося с грозовых небес смерча, разве что только оный Волчица почувствовала со спины. О шипре и розмарине не могло идти и речи – густой, как сама тьма, фимиам чистой ярости, которая коснулась ментального обоняния резким орбадорским огнецветом и «перебила» на миг все остальные эманации. Поворачиваясь назад, Эль ожидала всего – выражения гнева на лице Айрона, сжатых губ или пальцев в кулак, но Старший Судья владел собой в высшей степени мастерски. Вот только глаза его, чёрные как ночь, казалось, потемнели ещё больше.

Ну а после фраз об аресте стало окончательно понятно, что зритель позволил себе неслыханную дерзость к допрошающим. И так как Ригур никаких действий не предпринимал (разве что до этого попросил вежливости у поселян Варивод к суду), значит, дело было в ней самой.

Девушку бросило в жар. Точнее даже – в пламя, тронувшее высокие скулы розовыми мазками. Где она успела ошибиться? Или всё-таки суть даже не в допросе?.. Вереница мыслей и предположений пронеслась перед глазами – неужели её обвинили  в  предвзятости или иных нечестных намерениях?..

«Тебе стоит глубоко и бесшумно выдохнуть. Тебе необходимо продолжить допрос. Сосредоточься» - эти слова внутренний голос произнёс именно приятным баритоном Ригура, как зачастую он просил об этом на совместных занятиях или рассмотрениях интересных, но сложных, прецедентов. 

- Да, господин Ригур. С Вашего позволения я продолжу. – Удивительно, но контральто не дрожало, а было по-прежнему ровным. Кровь наконец-то отлила от лица. Сжав пальцы чуть сильнее на мундштуке с грифелем, Эль вновь перехватила взгляд Глерта. – Значит, о своих подозрениях Вы высказали судье Берчу. Хорошо. – Кивок. – Последний вопрос, господин Солесби. В каких отношениях Вы находились со своим отцом? Просьба ответить прямо и откровенно.

Мысли Из вновь послушными рыбками потекли в правильную сторону. «Собачий глаз» действовал априори на людей; водяные питоны с их толстой чешуёй и первичными магическими свойствами проточной воды чхать хотели на такого рода амулет. То же самое, как если пытаться воздействовать Хлыстом Гиен на собак или лошадей – их подчинение можно было легко объяснить искренней привязанностью к хозяину. Солесби настаивает на убийстве – но амулета нет, листок кувшинки мог появиться – опять-таки – с приливом воды, а поскользнуться на камнях – дело несложное... если кто-то поможет. Даверциан надеялась, что Рысь уловит нить её допроса и рассудит, в том ли направлении она его ведёт.

Ну а если амулет и был – значит, кто-то успел постараться его забрать до обнаружения тела. Вымотать крепкого Лиса-старосту за две минуты невозможно. «Почему он так вцепился именно в «собачий глаз»?»

+5

15

Глерт Солесби не желал говорить на эту тему. Иначе ему пришлось бы признать, что "собачий глаз" приобрёл он сам. Примерно с теми же целями, которые приписал неизвестным. Но не успел воспользоваться. Что больше поразило Чёрного Лиса в этой истории - его минутное желание избавиться от собственного отца, которому он чуть не последовал, или то, как внезапно, словно в ответ на его мысли, произошёл этот несчастный случай, сам Глерт не мог понять. И никто не мог. Многие верили тому, что он наговорил, но вот чего он хотел на самом деле? Об этом было неведомо даже его матери, которая разумеется угроз в адрес своего мужа наслушалась за последнее время достаточно, поэтому безоговорочно поверила обвинениям сына.

Дело было в том, что Глерт считал себя виноватым. Хотя бы потому, что он подумал об убийстве, и купил амулет из-под полы у одного мимо проходящего торговца. Правда, почти сразу выбросил, как только осознал, что никогда себе не простит подобных чувств, не то что предполагаемых действий. Но на следующий день его отец умер. Глерт не был дураком, чтобы радоваться. Но и признаться не мог. Чего он сам хотел? Зачем поднял это расследование? Наверное, ему хотелось, чтобы амулет нашли, смерть отца признали насильственной и может быть, докопались бы до того, что сам Глерт Солесби этот "собачий глаз" и купил. Но старого и опытного судью Берча было не провести. Он строго придерживался фактов, доктору (кстати, опытному и бывалому) поверил, и объявил, что произошёл несчастный случай. А дальше...

Глерту просто было не остановиться. Он всполошил Орден, но похоже, присланные в селение приставы - тоже люди весьма опытные в своем деле - согласились с тем, что никакого амулета не было. И не могло быть, потому что Глерт выкинул его в омут на самой окраине Талморских Топей за день до смерти Лэрна Солесби. И кстати, водяные питоны в ту пору строили гнездо в другой части реки, поэтому и не успели приплыть. Но Глерт пытался выжать из совпадения всё, что возможно, чтобы всё-таки заставить всех думать, что амулет был. Зачем? Затем, чтобы его самого нашли без его помощи. Нашли и решили, что это он виноват. Он бы даже оправдываться не стал, потому что считал это справедливым. Ведь намерение с его стороны было, просто не хватало духу это признать.

- Как ответить на такой вопрос?.. - Лис пожал плечами. - Если скажу, что в хороших - совру. У нас было много разногласий. Особенно в последнее время, потому что отец не одобрял... некоторые мои взгляды. - Он глубоко вздохнул.

Как Лис, он конечно же слышал то, что прозвучало за его спиной в зале, но сейчас Солесби был так увлечён своим собственным делом, что ему было не до чужих сплетен. Однако, он пристально посмотрел на Исабэль, и только с некоторым трудом отвёл взгляд.

- Если вы подразумеваете, мог ли я желать ему зла - мог, - ответил он наконец.

Ригур наконец-то отвлёкся от мыслей о наглеце, с которым уже постановил себе разобраться как можно быстрее, и теперь написал несколько слов на бумажке, и передал секретарю, а тот в свою очередь отнёс бумажку Исабэль. Какие бы личные проблемы не одолевали Айрона Ригура, он не отвлекался от дела.

В бумажке было написано: "По-моему, ты на правильном пути. Можно опустить допрос приставов, их показания на третьей странице. Но они подтверждают лишь то, что амулет мог быть, но признаков его применения в роковой для старшего Солесби день они не обнаружили".

+6

16

Карий взгляд слегка потемнел – и даже Глерт мог бы заметить этот переход из лесного ореха в густой янтарь. Любой другой человек,  хорошо знавший Даверциан, прекрасно ориентировался по глазам Волчицы, так как мимика лица девушки оставалась всегда привычно неизменной. В данном случае, для Солесби, это изменение не сулило ничего приятного, пусть он не мог быть в курсе всех оттенков эмоционального состояния допрошающей.

Непреложный факт  - все проблемы в семье берут корни в детстве и плохом отношении «сын-отец». Фактически, Глерт признался в том, что между ним  и родителем зачастую проскакивала негативная искра – первый признак нарушения семейного Равновесия. По иронии ситуации, Даверциан и сама невольно готовилась к подобной неприятной, но непременной  стычке интересов  – хотя, к счастью, сейчас речь шла вовсе не о ней. Возвращаясь же к делу, нельзя было не отметить показаний приставов Ордена – признаков использования указанного амулета в тот день не было. Оставался один всё ещё волнующий Эль вопрос.
«Почему именно «собачий глаз»?»

Юная помощница мягко кивнула на новые признания и вернулась к строке со словами «семейные неурядицы», поставив напротив неё твердую и жирноватую угольную галочку, скользнула к следующей о причастности - но остановилась в нерешительности. Итак, ложь наконец-то обрела свои очертания, пусть ещё туманные и неясные, и требующие дальнейшего копания. Какую-то струнку в Солесби-младшем Исабэль затронула – теперь Лис не выглядел столь уверенным и настойчивым в своих изысканиях; скорее, молодой человек что-то искал сам в себе - в запах травы постепенно вплелся тревожащий оттенок горько-сладкого пиона. Необходимо оставить его потомиться в «собственном соку» со своей совестью и наверняка изменившимся мнением поселян на несколько минут – таким методом обычно пользовался Дэвиан Даверциан, и в большинстве случаев он срабатывал безотказно, вызывая у виновных приступ необходимого откровения.

Прочитав записку, переданную секретарем, Эль повернула коронованную косой голову, являя идеальный для чеканки монет профиль, и слегка склонила её.  Затем вернула внимание к истцу.
- Суд закончил с Вашими показаниями, господин Солесби. Вы можете вернуться на своё место.

Секретарь тут же всё перехватил инициативу, воспользовавшись положенной паузой.
- Госпожа Мариана Солесби! Займите место свидетеля.

Пока происходила смена персонажей на сцене судебного разбирательства, темнокосая быстро провела вертикальную черту после столбца с первым свидетелем и вывела новый заголовок – «Г-жа Мариана Солесби», а под ним три строки: «алиби», «взаимоотношения с супругом» и «приобретение амулетов».

+6

17

Ригур наблюдал потемневшим взглядом за поднявшейся женщиной. Она шла к месту свидетеля, а Рысь неотрывно провожал ее взглядом, который она не могла не чувствовать. Может быть, госпоже Солесби было бы проще, если бы ее допрашивал сам Ригур. О судье она кое-что слышала и составила себе представление о том, как себя вести. В отличие от своего сына, она наоборот очень боялась, что если всплывут те сложности, которые существовали в их семье - начнут подозревать именно Глерта.

В какой-то мере, высказывание незнакомого Волка о любовницах сейчас играло на руку суду, потому что госпожа Солесби занервничала. Она-то всё слышала, и теперь боялась, что этот грозный Рысь успел разозлиться, и не будет склонен действовать объективно. Хотя саму Исабэль она не склонна была бояться, видя в ней юную и неопытную девочку, которой первый раз в жизни дали вести серьёзное дело.

Остановившись за стойкой для свидетелей, Чёрная Лиса вскинула голову, и избегая взгляда Старшего Судьи, вопросительно посмотрела на Исабэль, ожидая ее вопросов.

Ригур мысленно вздохнул, и решил, что после опроса этого свидетеля нужно будет сделать перерыв. Слишком напряжённое получается дело, и хотя на руке у Из было кольцо, красный камень которого ловил солнечные зайчики, это не означало, что она не устаёт от слишком большого количества эмоций и не нуждается в отдыхе.

А Глерт Солесби, опустившись на скамью в первом ряду, невольно вытер тыльной стороной ладони мокрый лоб. Его ошеломило то, как резко закончился допрос, и он теперь гадал, что же ему делать дальше. Он кожей чувствовал, как поглядывают на него селяне, и не знал чего бояться: того, что он уже выдал себя и всё-таки пятно на его совести всплывёт на всеобщее обозрение, или того, что даже в этом суде признают, что был всего лишь несчастный случай и отпустят всех восвояси. Глерт знал только одно: на третью попытку он не решится.

+4

18

Свежескошенная трава всё больше напитывалась горькой пыльцой пиона. Хорошо, это очень хорошо. Это было в высшей степени замечательно – пробудить в человеке его чувство Равновесия и воззвать к нему… пусть и в такой грубоватой форме. Исабэль предстояло ещё изучить все тонкости и манёвры судейского дела. Она не сомневалась, что возьмись за Глерта Ригур – и уже через минуту Лис бы выложил всё то, что глодает его в этот момент. Но допрос поручили ей – совершенно неопытной юной девочке – это было знаком доверия со стороны Рыся.
Или настоящей пыткой.

Как только вдова Солесби заняла своё место – неторопливо и будто нарочито спокойно – Даверциан устремила на женщину прямой взгляд, хотя теперь в него чуть-чуть добавилось прохлады. Женщины – если уже решились на это - лгут зачастую гораздо лучше мужчин; некое коварство заключено в них от самого рождения. Своеобразный бунт и мятеж. Вдова не вызывала бы подозрений у темнокосой, не уходи она тщательно от встречи глазами с тем, чья затухающая ярость уже не мешала своим оседающим «пеплом» возобновлённому «ментальному» чутью Волчицы. Значит, что-то было не так. Из не могла поймать жесты Рыся или его прямой чёрный взгляд - зато она прекрасно  видела волевое и красивое скуластое лицо Чёрной Лисицы. В её опаловых глазах точно отражалась Исабэль – бледная, слишком молодая, чтобы быть помощником судьи. Слишком беспомощная.

«Если ты не прекратишь, ты всё испортишь» - теперь это был голосок Дэйко в её лучшей манере исполнения – слегка насмешливой и тревожной одновременно.

- Прошу Вас, госпожа Мариана Солесби, отвечать на мои вопросы честно и прямо. От Ваших ответов зависит решение Суда. – Это её голос или чужой? Таким можно даже остудить любые попытки солгать. Или хотя бы заставить лгуна ещё раз подумать перед попыткой.

Пауза не затянулась надолго – ровно настолько, сколько требуется для такого же медленного кивка со стороны свидетельницы.

- Жаловался ли Ваш покойный супруг на угрозы со стороны поселян и тех, к кому он применял якобы неверные решения и распоряжения? Приобретал ли какие-либо защитные амулеты для охраны себя и Вашей семьи?

Повторяющийся вопрос был задан не зря. Одновременно со словами кареглазая ментально «потянулась» к женщине – чистая горная свежесть ручья, чьи воды ледяные и безумно вкусные для путника. И нотка соцветий орлянки на берегах ручейка – слегка кисло-сладкая, хотя и такая же приятная. Удивительно, но Мариана Солесби даже понравилась Даверциан. И, тем не менее, всё могло кардинально измениться после ответов вдовы.

+6

19

Госпожа Солесби степенно помолчала, прежде чем ответить. Она принадлежала к фермерам "старой закалки", для которых внешняя сторона дела была ничуть не менее важной, чем содержание. Поэтому даже если бы у неё сразу был ответ, она всё равно считала своим долгом подумать, ещё раз сопоставить свои мысли - и только после этого дать ответ.

- Мой муж никогда не жаловался на то, что ему кто-то угрожает, - сказала она честно. Почему-то вид госпожи Даверциан и её тон настраивали на такой лад, что между ними могло быть немало общего, и Мариана Солесби смирилась с тем, что её допрашивает не сам Старший Судья, о котором она услышала столько сплетен и слухов, пока жила в городе, дожидаясь этого дня.

- Амулеты Лэрн никогда не приобретал, так как считал, что и без них может справиться с любой напастью. - Ответив на оба вопроса, госпожа Солесби сочла возможным добавить: - Но я не поручусь за то, что ему действительно не угрожали. Муж мой был настоящим мужчиной и никогда не стал бы передавать мне чьи-то угрозы, если бы даже таковые имели место. К тому же, я сама слышала, как кое-кто из наших односельчан говорил: "Этот Солесби слишком много о себе мнит, и когда-нибудь поплатится за это".  - Сделав короткую паузу, женщина добавила: - Я бы не придала этому значения, потому что мужчины часто ругают друг друга, особенно если выпьют. Но мой муж мёртв, и я готова сделать всё, чтобы докопаться до истины.

"Ей бы следовало начать с собственного сына, - подумал Ригур, но всё-таки промолчал. - Исабэль идёт в правильном направлении и сейчас гораздо лучше меня отличат правду от лжи. Не стоит ей мешать, тем более, что развязка может быть очень близка".

Он сделал такой вывод, наблюдая за Глертом Солесби. Парень хоть и старался не подавать виду, на самом деле явно места себе не находил, словно боялся, что его мать скажет лишнее. Даже без кольца можно было почувствовать, что чем дальше - тем сильнее он нервничает. Рыся это слегка удивляло, потому что этот Чёрный Лис должен был знать, куда и зачем идёт. Что-то не договаривает важное? Связанное с враждебным амулетом? Тем более, что этот конкретный амулет был рассчитан именно на Лисов. Его не могли продать случайно. Да и кто продал?

Черкнув на листе несколько слов, Ригур снова передал их через секретаря своей помощнице.

В записке значилось: "Нет ли в зале человека, связанного с продажей амулета? Лисы слишком хорошо чувствуют запахи и запоминают тех, с кем встречались, даже если сразу не могут вспомнить, где и при каких обстоятельствах".

+7

20

Ничего нового госпожа Мариана не сообщила – как и не солгала, что подтвердил амулет на пальце. Свежесть горного ручья оставалась цельной и незамутнённой никакими негативными эмоциями. Значит, Лэрн Солесби действительно не искал посторонней защиты, полагаясь исключительно на свои силы и власть справедливости. 

Опыту  и смекалке Старшего судьи требовалось отдать должное. Исабэль прочла переданную секретарем записку с неподдельным интересом, который никак не отразился на тонком лице, но значительно подкорректировал курс допроса. Взгляд, переведённый на зрителей, задумчиво замерцал. Айрон подозревал, что амулет всё же был, хотя не в то время и не в том месте – Рысь точно прочёл её мысли, в которых почему-то прочно застрял пресловутый «собачий глаз». Почему бы и не воспользоваться его подсказкой?

- Показания приняты. – Девушка кивнула Чёрной Лисице, точно предоставляя передышку, осторожно сложила листок и убрала под папку с делом. Затем вновь посмотрела на первый ряд. – Суд обращается к залу. Кто-либо из присутствующих сталкивался с продажей амулета «собачий глаз» в селении Вариводы или поблизости от его границ до смерти старосты? – Даверциан взяла короткую паузу для осознания зрителями остроты вопроса. – Прошу возможных свидетелей откликнуться и дать показания.

На последней фразе девушка в упор посмотрела на Глерта – тот ответил ей взглядом исподлобья, полным смутного и неопределённого волнения. Сама себе Волчица в этот момент напомнила рудокопа, который прорыл почти вслепую несколько ходов к вожделенной жиле, и только пара отчаянных рывков отделяла искателя от награды за упорный труд.

+5

21

Ригур неторопливо оглядывал зал, хотя больше всего его волновал первый ряд, в котором сидели представители селения. Однако, никто из этих людей не мог ответить на вопрос Исабэль положительно. Но по всей видимости, та часть представителей, которая была Чёрными Лисами, что-то почуяла, некое напряжение в зале, и люди начали оглядываться, будто ожидая, что во-вот сейчас кто-то встанет и скажет: "Да, амулет продавался!" Волки в свою очередь стали поглядывать на Лисов, и пока мать Глерта возвращалась на свое место, наблюдали за ней и её сыном.

И только сам Глерт ни на кого не смотрел. Он сосредотачивался, и по всей видимости, госпожа Солесби почувствовала в нём что-то не то, потому что она, едва опустившись на скамью, взяла его за предплечье. Лис словно очнулся, и внезапно вскочил, не обращая внимания на то, что мать пытается посадить его обратно.

- Я чувствую! - заявил он. - Этот человек здесь! Тот, кто продал амулет!

Он понял, что полностью себя выдал, потому что откуда бы ему знать, что амулет действительно продавали. Но младший Солесби сейчас думал только об одном: оглянувшись на зал, он ткнул пальцем в направлении одного бородача из Гиен.

- Вот он! Он не так выглядел, но я запомнил его запах!

Гиена вскочил, но стражники, повинуясь жесту Судьи, уже направлялись к нему и не дали уйти. Подхватив парня под руки, они вывели его на середину, к кафедре.

- За что меня схватили?! - возмутился Гиена. - Я знать ничего не знаю ни про селение, ни про амулеты! Я лесом торгую!

- Это точно он, - упорно повторил Лис, хотя все односельчане смотрели на него теперь очень странно. Никто не подозревал, что Глерт Солесби как-то связан с происшествием. Он ведь так упорно добивался правды. Недоумение было и в глазах его матери, которая уже ничего не понимала.

- Полагаю, что дело придётся подвергнуть пересмотру.

Слова Ригура, прозвучавшие как обычно негромко, но охватившие весь зал, остановили начинавшуюся склоку.

Понятно было, что придётся опросить Гиена, и вытрясти наконец правду с самого истца. По мнению Айрона Ригура, с первым в своей жизни официальным судебным расследованием Исабэль справлялась прекрасно. Она сделала всё, что могла, чтобы заставить участников процесса начать говорить правду. Сейчас в её выборе было продолжить сразу, или отложить и провести все допросы вне зала суда.

+4

22

После секундного промедления встала и сама Исабэль – слова Ригура были самым лучшим эпиграфом к ее внутреннему состоянию и восприятию настоящей лжи, которая отчаянно горьким и удушающим запахом ардал-корня просто «обволокла» кареглазую со всех сторон. Момент истины настал – пришло время проявить природную настойчивость и поставить точку в запутанном эмоциональном состоянии Солесби-младшего.

- Господин Солесби, Вы готовы обосновать Ваши обвинения против этого человека? – Тон девушки на мгновение стал почти властным – знакомый Ригуру металл Даверциан проявился в обычно мелодичном контральто как никогда чётко. – Я прошу Вас подумать дважды, потому что ложные показания ведут к аресту!

Шедший от топтавшегося перед столом Эль бородача аромат раздавленной облепиховой ягоды – терпкий, но терпимый – выражал скорее гнев и оскорбленную гордость, нежели страх разоблачения или простая боязнь кары, которые по наблюдениям Даверциан играли кислые и горькие ноты в ментальной симфонии человеческой души. Клан Гиен в последнее время не мог славиться абсолютной честностью, но конкретно этот человек был невиновен, в чём бы Лис не стремился его оклеветать.

- Суд советует Вам, господин Солесби, сказать честно и прямо, почему именно «собачий глаз» Вы называете причиной гибели Вашего отца. – Девичий голос смягчился совсем чуть-чуть, будто подталкивая Глерта к нужным словам.

Она в который раз встретилась с молодым человеком взглядом. И янтарь Эль, открытый и, казалось бы, знающий истину, воззвал к совести Лиса. Какие бы сплетни не ходили по городу и этому залу, любой человек на месте Солесби-младшего в эту секунду бы мог понять, что Волчица в высшей степени была чиста, даже если бы при этом ей самой пришлось торговать за прилавком  сомнительных амулетов.

Отредактировано Исабэль Даверциан (2015-03-18 20:54:49)

+4

23

Лис наконец-то сдался. Может быть, это произошло даже более внезапно, чем можно было ожидать, но наверное, им двигало подсознательное желание избавиться от того груза, который в нём был и тяготил его.

- Я не знаю... - Он тут же запнулся, и мотнув головой, начал снова: - Да потому, что я сам купил "собачий глаз" у какого-то торговца-Гиены! Я его купил, чтобы убить своего отца!

Тут уже вскочила со своего места госпожа Солесби. Нет. Не вскочила, а поднялась, резко и категорично. Она готова была схватить сына за плечо, но парень отшатнулся от неё, словно боялся, что этот жест матери заставит его остановиться.

- Да, я его купил! - повторил он с отчаянием в голосе. - Но я ничего не сделал! - Он прижал кулаки к груди. - Я хотел, но не сделал этого! Не прошло и пяти минут, как я бросил этот амулет в болото! Я понял, что не выдержал искушения. Да, я не любил своего отца, потому что... - Глерт начал успокаиваться, и теперь говорил всё тише, но в напряжённо застывшем зале каждое слово долетало до дальних рядов. - Потому что, наверное, невозможно было любить такого человека. Он всегда над всеми довлел, никогда не слушал ничьего мнения. Он брал штрафы и наказывал людей даже тогда, когда можно было простить, или хотя бы поступить менее сурово. Он считал, что только так можно удержать власть, и я знаю, что на следующем сходе поселения его собирались лишить должности старосты. Но я всё это зря говорю. Его уже нет. Не по моей вине, но по моему помыслу, потому что на следующий же день после того, как я купил амулет, он погиб. Я к этому не причастен, но почему тогда я чувствую, что если бы не мой опрометчивый поступок - отец был бы жив? И хочу ли я этого? - Он резко опустил обе руки, и сказал, с невыразимой горечью в голосе: - Не хочу!

Молчание по-прежнему висело над залом, но тут Гиена, задержанный стражниками, высказал, и достаточно громко:

- Ну вот, Лисы между собой счёты сводят, а я в чём виноват?

Ригур помалкивал. Уж коли он даж Исабэль вести дело - она должна была решить, когда передаст последнее слово Старшему Судье. А может, ещё и не передаст, если посчитает, что ещё не всё ясно. Рысь был терпелив.

+5

24

Первым делом требовалось разобраться с новой клеветой, с чем Волчица не промедлила, кивая бородачу.

- От имени Суда приношу извинения и прошу Вас вернуться на свое место. – Гиена даже слегка крякнул вместо ответа, но тут же уважительно поклонился Даверциан и Ригуру, зыркнул на стражников и решительно зашагал к заднему ряду, почесывая на ходу бороду и что-то беззлобно ворча под нос.

Проводив его взглядом, Исабэль перевела взгляд на истца и оперлась обеими руками о столешницу, чуть подаваясь всем телом вперёд, на Глерта, все ещё бледного и стоявшего так неестественно прямо, будто он проглотил осколок скалы – а на самом деле встретился лицом к лицу со своей совестью.

- Я как помощник Старшего судьи не имею права вынести окончательный вердикт.  – На задних рядах после этих слов девушки началось глухое роптание; сами поселяне теперь смотрели на Солесби-младшего с округлившимися глазами после столь шокирующего признания, а вдова уже не пыталась усадить сына на место – она с явным страхом в глазах за своего первенца смотрела в упор то на саму Исабэль, то на Айрона. – Вы нарушили свое внутреннее Равновесие, господин Солесби, замышляя убийство собственного отца. Но Вы не довели дело до конца, избавившись от амулета сразу же после покупки. Пять минут назад Вы были готовы оболгать невинного человека и затянуть судебное разбирательство. – Пауза. - И вот только сейчас, наконец-то я услышала голос правды в Ваших словах. За чью судьбу до преступления Вы боялись больше, Глерт Солесби,  - свою или отцовскую? – Ещё одно повисшее мгновение тишины. А затем девушка вернулась в своё узкое кресло с невысокой спинкой и кивнула секретарю.

Тот сразу же откликнулся.
- Помощник Старшего судьи завершил опрос. Просьба всем оставаться на своих местах и соблюдать тишину для оглашения вердикта Старшим судьей города Акрилон, господином Айроном Ригуром.

+6

25

Рысь не торопился. Он оценивал все последствия этого разбирательства, тем более что преступление, мастерски распутанное госпожой Даверциан, состояло лишь из злого умысла и попытки наговора. Со злым умыслом Ригур ничего не мог сделать, это оставалось на совести Солесби-младшего. В Земле Кланов не карали за преступное намерение, тем более если сам потенциальный преступник от него отказался. Заданный напоследок вопрос Исабэль Ригуру пришёлся по душе, даже очень, хотя ответа от Чёрного Лиса он и не ожидал. Это тоже оставалось на его совести. Тем не менее, Лис нашёл в себе силы посмотрел на Старшего Судью, и Ригур угадал его мысль.

- Если хочешь что-то сказать перед тем, как я вынесу свой вердикт - говори, - сказал Рысь ровным тоном, однако не спуская глаз с Солесби.

Лис кивнул, и постарался выпрямиться.

- Я считаю себя виноватым в смерти отца, даже если и не довёл до конца то, что хотел, - сказал он тоже ровным тоном, хотя это и давалось ему с большим трудом. - Но наверное, права госпожа Даверциан, спрашивая, за чью судьбу я боялся. И тогда, и сейчас я бы ответил: за свою. Это... очень тяжело - не любить собственного отца, испытывать к нему такие чувства, которые не следовало бы испытывать ни к одному человеку. И сюда я пришёл, потому что надеялся, что откроется то, в чём я не мог признаться, и меня осудят за то, что я хотел сделать.

Он замолчал, и теперь стоял с поникшими плечами, пока его мать беспокойно оглядывалась и с напряжением ожидала, что будет дальше. А Ригур продолжал сидеть и думать. Наконец, он заговорил:

- Глерт Солесби! Я не мог судить тебя за то, что ты хотел сделать, но не сделал. - Говорил Старший Судья задумчиво, и глаза его таили в глубине сочувствие. - Тем более, что твоя беда не столько в этом твоём порыве, когда ты пожелал зла своему отцу. Все мы люди и далеко не всегда можем сдержать себя от дурных помыслов. И хорошо, если мы можем бороться и отказываться от того дурного, что сами задумали. В древних книгах говорится, что даже в последний миг человек может раскаяться и остановиться - и это зачтётся ему как победа над искушением. - Ригур взял в руки молоток, и посмотрел на Лиса уже совсем другим взглядом, суровым и категоричным.

- Но борясь с собственными искушениями, не следует нарушать закон. А по закону введение в заблуждение должностных лиц, отвечающих за расследование, клевета на невиновных и лжесвидетельство в суде - преступления, за которые полагается достойная кара. Глерт Солесби! Властью, данной мне как Старшему Судье города Акрилон, я приказываю заключить тебя под стражу и отвести в городскую тюрьму. Ты заплатишь штраф в две серебряные монеты, окупив таким образом судебные издержки и издержки по вытребованному тобой же расследованию, после чего проведёшь в тюрьме двенадцать дней. По истечению этого срока ты будешь подвергнут публичному наказанию розгами, получив на Рыночной площади две дюжины ударов. После этого тебе предписывается в течение двенадцати часов покинуть город и вернуться в твоё селение. Дальнейшая твоя судьба будет только в твоих руках.

Ригур ударил молотком по подставке, ознаменовав этим окончание процесса. Впереди было ещё два дела, но Рысь намеревался объявить перерыв, чтобы успеть поздравить и ободрить Исабэль, и дать ей возможность прийти в себя после трудного и напряжённого разбирательства.

+4


Вы здесь » Тень Зверя » Дверь в настоящее » Знаменательный день