В верх страницы

В низ страницы

Тень Зверя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тень Зверя » Легенды и предания » Страшная сказка о заброшенном постоялом дворе


Страшная сказка о заброшенном постоялом дворе

Сообщений 31 страница 60 из 478

31

Нерис слетела со своего места, словно сорвавшаяся с тетивы стрела и, схватив со стола кубок с самой крепкой травяной настойкой, оказалась рядом со сжимающейся от боли юной Гиеной.
- Отвернитесь, живо! – скомандовала Нерис мужчинам, с непреодолимой властностью – приказ, отданный таким голосом, выполняют не раздумывая, и обхватив девушку за плечи, поднесла к её губам кубок. Дождалась, пока Гиена сделает несколько глотков и решительно развязала шнуровку на платье девушки:
- Потерпи, пожалуйста, будет немного неприятно, но сразу полегчает, - потом стянула с плеч её нижнюю сорочку и, выплеснув девушке на грудь остатки настойки, принялась энергично растирать, добиваясь ощущения тепла под ладонями.

+5

32

Не отвернулся, наверное, только Лис. Но на то он и был Лисом, со всей непробиваемой ничем наглостью своего клана, на которую даже самые повелительные окрики не действовали. Наоборот, он подошёл и теперь смотрел на то, что происходит, со смесью сочувствия и настороженности.

- Это не спроста, - сказал он. - Тут нужен лекарь со способностью к целительству, а может быть, даже специалист по магии. Вот вам подтверждение моих слов, господин Холлен, - заметил он, не оборачиваясь. - И может быть, оправдание вашего желания услышать истории всех здесь присутствующих. Не исключено, что если бы юная госпожа из клана Гиен рассказала нам о своей жизни, мы бы не хуже Хранителей Равновесия определили, кто или что так дурно на неё повлиял, что теперь она страдает каким-то ужасным недугом.

- Ты много болтаешь, Лис, - буркнул хозяин дома, однако старательно не оборачиваясь и не глядя на то, что там происходит рядом с юной Гиеной. - Но я согласен с господином Волком, время для разговоров у вас ещё есть.

Почему-то он остался равнодушен к страданиям девушки из Гиен. Хотя наверное, он слишком много видел здесь разных людей, которые страдали если не телесными болезнями, то уж душевными недугами - это точно.

Лис между тем положил ладонь на голову девушки и прикрыл глаза. Он и сам имел дар целительства, хотя его в своё время совершенно не заинтересовала медицина, и во врачи он не пошёл. А без Кольца и без опыта большее, на что он был способен - это постараться удержать тепло от той настойки, которую использовала госпожа Нерис, в теле юной, и такой болезненной, девицы. При этом у него самого на лбу выступили капельки пота, а по лицу было заметно, насколько парень напряжён, так что могло показаться, что он сейчас сам упадёт в обморок.

+5

33

Боль заглушала стыд. Аесара сделала два обжигающих глотка, пытаясь не поперхнуться. Настойка разлилась теплом внутри, но кашель все еще пробирался наружу. Хотя он и слабел с каждым движением женщины. Вскоре, девушка уже смогла говорить лишь плечи все еще дрожали и дышать было трудно.
- Спасибо...Спасибо, госпожа. - услышав примерно половину слов Лиса, в частности, обращение к ней как к девушке из клана Гиен, она проронила, все еще неокрепшим голосом: - Аесара. Меня зовут Аесара.
Сара, наконец, поняла, что она наполовину раздета, а по крайней мере один мужчина в комнате видит это. Спешно спохватившись и все еще тихо благодаря, она надела сорочку обратно на плечи, взялась было за шнуровку платья. Настойка слегка пощипывала кожу, а ее крепость расслабляла. В груди привычным комком свернулась боль, но уже вполне терпимая. Пока шок проходил, девушка отмечала все больше и больше деталей. Например то, что она судорожно вцепилась в руку доброй госпожи. Сара поспешно разжала пальцы, очень надеясь на то, что не оставила синяков. И только потом она заметила, что тепло никуда не уходит, держится между горлом и серединой ребер, а на голове лежит рука Лиса, принося странное покалывание. Сара слишком хорошо знала, что это такое. Она подавила порыв немедленно снять руку с головы, мало ли, в каком состоянии сейчас силы мужчины. Она только подняла свою и коснулась пальцами его пальцев, как можно четче, но все еще хрипло прося:
- Не надо, прошу вас. Мне этим надолго не поможешь, а себе вы навредите больше, чем думаете. Уберите руку, ради вашего же блага. Я в порядке. Просто через час отойду и уже откашляюсь сама. (остальным) Господа, простие меня. Я не была готова к тому, что мой недуг неожиданно проявится. Не нужно больше отворачиваться, спасибо вам.

+5

34

Когда Аесара зашлась приступом кашля, в первый момент Эгберт даже немного растерялся – он привык, что в его отряде все как на подбор здоровые и крепкие. Парни. Медик у них был, да, Отис - Рыжий Лис, к слову - который вместе с остальным отрядом сейчас либо продолжает считать раскаты грома под проливным дождём, либо – счастливчик – уже находится на пути в Орбадор.

Быстрота реакции Риссы затронула некую струнку в душе разведчика – благородная леди первая пришла на помощь, хотя это было скорее в интересах Медведя, чтобы никто не вышел из игры. На повелительный окрик кареглазой Холлен послушно отвернулся; попутно поискал взглядом какое-нибудь покрывало из числа тех, что могли быть постелены на кресла возле камина. Как только кашель стих, Эгберт решил, что можно попытаться пробиться к Гиене с найденным коротким пледом. Правда, при этом темноволосый старательно смотрел в сторону и протягивал плотную ткань почти в никуда, ориентируясь на мягкий и тихий голос больной:
- Возьмите… Так ещё быстрее согреетесь.

+5

35

Взяв у соклановика плед, Нерис накинула его на плечи Аесары и тщательно укутала девушку – юной Гиене сейчас лучше не делать резких движений и сидеть спокойно, как мышка в норке. Женщина принюхалась и невольно дёрнула носом – теперь от её рук разило так, словно она в настойке стирала, впрочем, на фоне всего остального – это лишь мелкое неудобство, не более.
Теперь, когда Аесаре стало полегче, Нерис вспомнила недавно высказанное вслух предположение Лиса о том, что всем попавшим в этот странный дом стоит рассказать о своих прегрешениях и на губах женщины появилась горькая улыбка: «Пожалуй, самая страшная грешница здесь – это я, и если его догадка правдива, то меня должна была испепелить молния, как только я вступила на порог».
- Постарайся сидеть спокойно, - Нерис посмотрела на подопечную. – «Если выберемся отсюда, то я предложу ей место младшей няни при Ардале», и негромко, но отчётливо добавила:
- Боюсь, я плохой рассказчик, поэтому моя история, наверняка, будет самой короткой. Я хотела убить человека. Но не смогла, о чём сейчас очень сожалею.

+6

36

- Как прямодушно! - похвалил Лис, и только теперь снял руку с головы юной госпожи из клана Гиен. Его качнуло, но он успел опереться на столешницу. - А знаете, это не так уж плохо - если вы не смогли сделать что-то такое, о чём приходится сожалеть. Человек имеет право распоряжаться только своей жизнью, поверьте мне.

Он хотел сказать ещё что-то, но не успел. Снаружи вдруг настолько сильно взвыл ветер, что казалось, он сейчас снесёт каменный дом с лица земли. Свечи заколебались, отбрасывая витиеватые тени, окна задрожали, будто в них бил ладонью какой-то великан. А потом весь свет сам собой переместился на стол - и вот, на нём уже стояли высокие канделябры, освещая сидящих вокруг людей. Остатки трапезы исчезли, будто ничего и не было. Исчезла и книга, а на её месте уже лежали в ряд колода карт, два кубика с чёрными точками меток на костяных гранях, и старая медная монета.

- Я забыл вас предупредить, - сказал Эрт Доитген, и голос его звучал теперь глухо, безжизненно, но вопреки этому, глаза горели недобрым огнём, а ухмылка на лице совершенно не подходила представителю Медведей. Скорее уж разбойнику из Гиен. - Полночь в этом доме приходит совершенно незаметно, - добавил он. - Вы можете продолжить рассказывать свои истории, разговаривать, ругаться, или молчать. До трёх часов ночи время пойдёт гораздо медленнее, и его хватит на всё...

Наступившая после его слов тишина, словно не только буря за окном мгновенно прекратилась, но и весь мир замер в ожидании, могла показаться оглушающей. Но тихо потрескивало пламя на фитилях свечей, и этот звук значительно оживлял комнату, углы которой утонули во мраке, так что теперь даже не сразу можно было понять, где окна, а где двери.

Лис опустился на стул рядом с молодой Гиеной. Лицо его было настолько бледным, что это можно было заметить даже в красноватом освещении от свечного пламени. Он прикусил нижнюю губу, и сцепил руки в "замок", так что рельефно вздулись вены. На хозяина дома он не смотрел. Впрочем, как и на всех остальных людей тоже. Его оживление куда-то делось, уступив место страху и оцепенению.

+6

37

Аесара снова тихо поблагодарила.
- Спасибо, господин, госпожа. - Она повернулась к женщине. - Я постараюсь.
Сидеть спокойно стало гораздо сложнее учитывая то, что происходило. Протянувшая ей руку помощи госпожа из клана Волков, вроде бы, ее звали Нерисса, так легко призналась. Но она же не сделала то, что собиралась. Или в этом есть подвох?
Эти странные метаморфозы, этот изменившийся голос и вид Доитгена, предстоящее время, которое должно бвло быть проведено если не в страхе, то в нервном ожидании и азарте, сопровождающем игру на жизнь, пугало девушку гораздо меньше, чем Лис. Казалось, непробиваемый Тейлор Рем уже привык к таким ночам, но видно было, что привыкнуть к тому, что им предстоит, невозможно. Сара подавила новый приступ кашля, уже нервного, и желание дотронуться до плеча Лиса, хоть как-то "оживить" его. Вместо этого, она собралась с силами и заговорила.

- Господин Доитген сказал, что времени достаточно. Я все же постараюсь сократить свою историю. Для начала скажу, что моя болезнь - не мое проклятье, а моей матери. Она увела мужа от одной женщины и та, в ужасном горе, оставленная им с тремя детьми, пошла к заклинательнице и наложила проклятье болезни на следующего ребенка моей матери в браке с моим отцом. Проклятие должно было сойти тогда, когда мама прекратила бы блудить, а становится крепче оно с каждым новым мужчиной. Только одно несчастная не учла - маме было все равно. Ее убил один из ревнивых партнеров, а недуг остался со мной. Мой же грех гораздо страшнее.

Девушка перевела дыхание. " Не рассказывай. Никому не говори". Слова Колина эхом звучали в голове.

- Моему брату было семнадцать, а мне двенадцать. В соседнюю деревню снова приехала ярмарка. Брат говорил нам с бабушкой, что работает там вечерами, помогает разгружать прибывшие повозки и загружать отбывающие. Он никогда не брал меня с собой на работу, только днем, на саму ярмарку. А в этот вечер он предложил остаться и посмотреть. Как только начало смеркаться, брат увел меня в сторону и сказал, что ничего он не разгружает. Он ворует то, что еще не успели убрать с прилавков. Сказал, что это легко и вовсе не опасно. Он подвел меня к одному из них, на котором все еще лежали разные сладости. Хотел что-то взять...Вдруг...Тот мальчик. Маленький мальчик, сын торговавших сладостями Медведей. Он высользнул прямо из-под прилавка, начал кричать, что все расскажет. Колин... он просто испугался... схватил мальца за плечи, стал что-то объяснять, а тот...сжал его руку, хотел выбраться и убежать...Колин взвыл, видимо, мальчик перестарался. А брат прокусил ему шею. На моих глазах. В одно мнгновение, почти пополам. А дальше все как во сне. Колин унес мальчика к реке, он бежал, а я бежала за ним. Брат все повторял, чтобы я никому не говорила, чтобы не выдавала его. Рыбки накинулись на тело мальчика. На следующий день ярмарку закрыли, а его семья распрашивала всех о том, куда пропал их сын. Они и меня спросили. И я хотела сказать, но не сказала. И не только из-за брата. Мне было завидно, что у того мальчишки была такая семья, которая волновалась за него. Которой у меня не было. И я не сказала.

Аесара судорожно вздохнула. Исповедь не сняла камня с души, а только сделала его тяжелее.

Отредактировано Эмер-странница. (2015-03-17 23:17:10)

+7

38

Когда Гиена зашлась в неожиданном кашле, Берт дёрнулся помочь ей... Однако Волчица его опередила, и Медведь счёл за лучшее подчиниться Нериссе, про себя отметив, как разительно изменилась Волчица. "Видно, не из простых людей" - мимолётно отметил он. Однако размышления на тему того, кем на самом деле является женщина из клана Волков, мгновенно вылетели у него из головы, когда Медведь услышал её короткую исповедь.
- Это ещё не самое страшное... - едва слышно буркнул себе под нос Альберт, невольно вспомнив свой собственный грех. Застарелая рана привычно заныла, и Доргомысл постарался отвлечься на Лиса. И, как оказалось, вовремя.
Потому что в следующее же мгновение недоеденный ужин исчез, сменившись игральными картами, костями и медной монеткой. Такая быстрая смена предметов не слишком понравилась Медведю, и Берт, уже в который раз за этот вечер, подобрался, ожидая новых неприятностей. И они не заставили ждать: перемена в соклановике сильно покоробила Альберта, однако он постарался сдержать своё внезапно вспыхнувшее подозрение, разве что взгляд от Эрта чуть отвёл и едва заметно стиснул кулаки.
А вот в рассказе Аесары Берта сильнее всего кольнуло то, что пострадал мальчик именно из его клана. "Нас и так мало..." - хмуро подумал Медведь, уперев тяжёлый взгляд синих глаз в стол. А потом, внезапно решившись и не давая себе опомниться, Альберт заговорил, спеша вытолкнуть свою историю из собственной души:
- Я родился в семье кузнеца. У меня было двое старших братьев и сестра... Они все погибли в пожаре, когда на нашу деревню набрели разбойники. В основном, из клана Гиен, - тут Берт кинул быстрый взгляд на Аесару, давая себе краткую передышку, а потом заговорил быстрее, сам не заметив, как опёрся локтями о стол и повесил голову, погрузив руки в густую чёрную гриву волос с незаметной с первого взгляда сединой. - Я по счастливой случайности тогда был в лесу вместе с соседом, который старше меня лет на десять. Из его родни тоже никто не выжил, и мы решили держаться вместе... В двадцать лет я уже был неплохим воином и женился на прекраснейшей из девушек, - тут Медведь слабо улыбнулся, вспомнив свою жену Светлану. "Свет очей моих" - как её нежно называл Берт.
- Она родила мне двух замечательных Медвежат - Власа и Злату... - после этих слов улыбка быстро угасла, и в голосе Доргомысла впервые прорвалось застарелое горе, - а сама начала медленно угасать. Не прошло и месяца с рождения дочки, как моя жена... моя Светланушка... - Медведь с трудом проглотил комок в горле и, чуть помолчав, продолжил. - Она ушла тихо и незаметно, во сне, оставив нас, в миг без неё осиротевших. После этого на нас навалились всевозможные несчастья: нагрянула засуха, участились столкновения с разбойниками, наша деревня начала хиреть... Мне пришлось податься в носильщики - из-за детей я не мог идти воевать - потом в помощника секретаря, потом ещё в кого-то... За деньги я готов был стать кем угодно, и сам не заметил, как за десять лет превратился в обыкновенного наёмника. А потом... Кто-то предложил мне стать наёмным убийцей. Это было два года назад. У меня в тот момент не было денег, а дети голодали уже несколько дней, потому я согласился не раздумывая. Только вот о том, кто будет жертвой, я узнал слишком поздно... - Медведь едва слышно прерывисто вздохнул и проговорил совсем тихо. - Если бы не роковая случайность, он бы остался жив. Он был моим лучшим другом... - и Альберт ещё сильнее склонил голову, скрывая за рассыпавшимися волосами скупые мужские слёзы, свидетелей незабытого горя и тоски.

+4

39

Самое время было спросить: "А на что смотрела твоя родня?" Медведи никогда не бросали своих в беде. Тем более, что их действительно было меньше, чем представителей других кланов. Хотя, всякое бывает в жизни. Может быть, этот конкретный Медведь сам настроил против себя родню. Но чтобы Медведь (!) стал наемным убийцей!!! Такого себе в Земле Кланов никто бы представить не смог. Лис, отвлёкшись от собственных проблем, чуть не спросил: "Так что же ты не пошёл охотиться? Кто мешает тебе кормить детей тем, что можно взять без всяких денег в вашем родном лесу?"

Зато теперь всем должно было стать совершенно ясно, что Доргомысл - падший Медведь, отступник. И нет ничего удивительного в том, что он сюда попал.

- Кем же был твой друг, что против него наняли наемного убийцу? - хладнокровно спросил Доитген. - И почему не попросил для вашей деревни Плуг Плодородия, чтобы справиться с засухой? Или почему ты не ушёл в город на заработки? В городе для Медведя всегда может найтись дело. Что-то мне не верится, что ты говоришь правду.

- Ты ещё спроси: почему он не позвал для своей жены врача с Кольцом Медика, - подсказал Тэйлор, не выдержав. - Я кстати согласен, неправдоподобная история.

- А ты ожил, как я погляжу, - заметил хозяин. - Это хорошо. Тасуй карты. Но помни: без обмана.

И он передал колоду Лису. Тот рассеянно взял. Теперь он смотрел на девушку из Гиен, и раздумывал над тем, что она здесь совершенно неправильно находится. Как раз в её рассказе он не увидел ничего такого, за что бы её стоило наказывать. Скорее, ей можно было посочувствовать.

офф.

Извините, что без очереди.)

Отредактировано Альюр Эгейл (2015-03-17 23:34:15)

+6

40

Болезненная, но вполне приемлемая исповедь юной Гиены никак не отразилась на лице Волка, хотя и затронула некую струнку сочувствия; другое дело – рассказ Берта, который совершенно не вписывался в рамки подмеченного за годы соприкосновения с кланами Холленом. Он мог бы больше поверить в то, что Аесара с малых лет выучилась мифическому Кодексу Немых в южных песках и выполняет сложные заказы этой таинственной и полувымышленной гильдии убийц, чем в то, что измученный злыми насмешками судьбы Медведь пошёл на такое… После слов Доргомысла правая бровь на хмуром лбе Волка поползла было наверх, но затем он припомнил, кто именно сидит совсем рядом с ним с столь прекрасным обликом - Волчица была тоже готова забрать чужую жизнь, пусть, скорее всего, и для сохранения своей… Это не оправдывало её – но Эгберт поймал себя на мысли, что всё равно продолжает видеть Риссу в гораздо лучшем свете.
«Да, Холлен, если ты был уверен, что разбираешься в людях – вот тебе весьма поучительный урок…»

На смену магическим образом антуража задумавшийся разведчик и вовсе не обратил внимания, хотя и прислушался машинально к звукам «перехода» - только по факту появления игр и ярких канделябров зеленоглазый невидящим взглядом оглядел весь стол и сидевший вокруг него народ. Мужчину по-прежнему волновал беззвучный и мягкий голос матери.
И Герман… Его родной брат. Старые воспоминания, тщательно скрываемые в недрах памяти, просились наружу, желали быть облечёнными в слова.

- Два года назад мы с братом были на охоте. – Эгберт начал свой рассказ внезапно и без какого-либо предупреждения или вступления – он точно решился снять свои камни с души, разгружая совесть медленно и неторопливо. Словно наслаждаясь процессом. – И загнали огромного дикого кабана. А потом всё произошло слишком внезапно и неотвратимо. – Пауза. - Если не оставить зверю никакого шанса – он будет бороться за свою жизнь вдвойне яростнее. – Чуть сощуренные глаза вновь обошли присутствующих, будто Холлен решился примерить на них эту простую и неприхотливую истину. – Так вот… Герман не успел избежать клыков – они просто пропороли его, хотя кабан и сдох сам после ран брата.

Эгберт поднял обе руки к лицу и быстрым движением провел ладонями сверху вниз, точно стирая невидимые потоки дождя, как он делал это неоднократно ранее под грозой в лесу.

- Наверно, его смерть всё-таки сломала меня. – Он на миг поджал нижнюю губу. - И вот тогда я почти перестал появляться дома, хотя по старшинству был обязан возглавить род, найти себе достойную невесту и полноценно продолжить дело Холленов – военное и разведывательное. Еще у меня есть младшая сестрёнка, но… - Он развел руками, мол, вы и сами прекрасно понимаете, что дочери уходят в новые семьи и принимают дело и фамилию мужа. – Фактически я живу в кордегарии Орбадора, отказываюсь участвовать в смотринах… или что там положено достойным мужьям… Сопротивляюсь укорам матери и планам отца. – Эгберт вскинул на наблюдающих пленников дома взгляд. – Я виновен перед своим родом. Перед долгом мужчины, прежде всего, каким бы делом при этом я не занимался. – Волк откинулся на спинку стула, будто вынеся сам себе вердикт и ставя точку в своей коротковатой повести.

+8

41

Лис оказался прав - у каждого из тех, кого загнала под эту крышу непогода – или судьба? – нашёлся за душой собственный грех, но если Аесара была, на взгляд Нерис, несчастной запутавшейся девочкой, большей частью страдающей не по своей вине, которую оставалось лишь пожалеть и помочь выбраться из замкнутого круга бед, то рассказ Альберта Доргомысла был невероятным, и это ещё мягко сказано. Медведь – наёмный убийца. Нет, такое просто не укладывалось в голове.
А вот история Эгберта Холлена была насквозь понятна: терзаясь от чувства вины за смерть брата – хотя все знают, что охота опасна и произойти может всё, что угодно – он уверил себя в том, что недостоин счастья и запер сердце на ключ, нарушив тем самым долг перед родом.
Нерис наклонилась к Эгберту и очень тихо произнесла:
- Не думаю, что ваш брат хотел для вас такой судьбы, ведь он вас любил. И лучше всего почтить его память вы сможете, если назовёте в его честь старшего сына. Подумайте об этом, - ладонь женщины, словно сама собой накрыла руку мужчины, легонько погладив. Нерис невольно поймала себя на мысли, что выбрала бы именно такого отчима для сына и мужа для себя, и в это мгновение, вдовий браслет на её запястье попал в широкую полосу света от канделябра. На чернёном серебре чётко проступил резной герб рода Дельмар – два скрещенных меча, обвитых цветущей розой, увенчанные княжеской короной.

+7

42

Подобравшийся от жеста Риссы Холлен не собирался отводить свою кисть в сторону;  он встретил карий взгляд, сочувствующий и по-особенному светлый, и только после этого опустил вниз глаза, ощущая всем телом прикосновение мягкой женской руки. Не собираясь привлекать особенного внимания остальных, Волк приподнял вторую руку, чтобы благодарно положить её поверх изящной ладони… и в этот момент различил герб на серебряном браслете.

О, про Адальрика Дельмара Холлен был наслышан. Хотя бы по многолетнему сотрудничеству своего дома и приближенных благородного Волка.  Весть о смерти князя подкосила не только лестницу власти, но и множественные связи по Земле Кланов…

А Рисса, стало быть, Нерис. Нерис Дельмар, Янтарная Волчица… как обычно называли жену князя придворные и народ; положа руку на сердце, Эгберт признался сам себе в один миг, что слухи о красоте души и тела кареглазой были даже преуменьшены.

Губы разведчика вновь поджались, рука так и не ощутила тыльную сторону ладони Риссы.
«Ты безнадёжен, Холлен. Ты безнадёжен даже в эту минуту, потому что ты думаешь о журавле в небе…»

Впервые Эгберт мог бы легко отпарировать отцу в вечных семейных ссорах. Мол, я встретил прекрасную и отзывчивую девушку, но внезапно она оказалась недосягаемо высоко по положению и к тому же попавшей в плен магии вдовой, которой новые переживания помимо за тех, что связаны с сыном, нужны как зайцу пятая нога.
«Что бы ты ответил мне сейчас, отец?..»

- Благодарю за сочувствие, моя госпожа… - Такой же негромкий тон официально выровнялся, стал слегка  суховат, пусть в зелёных глазах застыло непонятное выражение – смесь досады, волнения и нескрываемой симпатии. – Я обязательно приму Ваш совет, если мы покинем это место. – Мужчина с кивком отодвинулся от Нерис и позволил себе слабую ироничную улыбку одними уголками губ, теперь глядя на Медведя. – Выбираю орлянку. Быстро и безболезненно.

Отредактировано Исабэль Даверциан (2015-03-18 14:10:33)

+6

43

«Кажется, я позволила себе лишнее», - Нерис аккуратно убрала ладонь с руки Эгберта, но уловив во взгляде зелёных глаз мужчины огонёк симпатии, почувствовала, как перехватывает дыхание и неровными быстрыми толчками бьётся сердце.
Её брак был заключен по инициативе отца – Адальрик Дельмар знал дочь своего давнего друга Луиса Альмейды более известного, как «Стальной Волк» или «Щит Юга», ещё маленькой девочкой и вначале не считал себя подходящей партией, но не смог устоять перед юной красавицей, и окончательно сдался, только когда сама Нерис дала согласие. В отличие от многих подруг, девушка не пылала тайной страстью к кому-нибудь из воинов отца или молодых знакомых семьи и выходила замуж со спокойным сердцем. Мужа она уважала и была к нему искренне привязана, а свой долг княгини выполнила безукоризненно, ровно через десять месяцев после свадьбы, подарив ему крепкого здорового сына.     
И вот сейчас, в самый неподходящий момент, она внезапно, с пронзительной ясностью поняла, что встретила того самого, единственного мужчину, с которым готова разделить жизнь по велению сердца, а не долга.
Короткий, ослепительный, как вспышка молнии, взгляд на Эгберта погас в полумраке ресниц и Нерис, уже с отстранённым спокойствием, глядя на Эрта Доитгена, произнесла:
- Я выбираю кости.

+5

44

- Выбери карты, - предложил юной девушке из Гиен Рыжий Лис. - Даже если не умеешь играть - я тебе подскажу. Тут умение особенно-то значения не имеет.

Медведь-хозяин посмотрел на него мрачным взглядом.

- Ты уверен, что поступаешь правильно? - спросил он. - Прошло три месяца, но ты должен помнить, что будет, если ты захочешь меня обмануть.

Лис наконец-то поборол свой спонтанный страх, и не собирался сдаваться. Хотя он и оставался бледен, и на лбу успели выступить капельки пота.

- Я поступаю так, как должен поступить, - ответил он Доитгену. - Ты что-то имеешь против?

- Это твой выбор, - сдался Медведь и пожал плечами. - Если девушка выберет карты - я сыграю против вас двоих.

Лис покачал головой, и на его губах появилась язвительная улыбка. Он мотнул головой, отбрасывая назад пряди изрядно отросших и мешавших ему светлых волос, и выпрямился, глядя через стол на хозяина.

- Нет, Медведь! Ты сыграешь против каждого из нас отдельно. Моя судьба никак не связана с судьбой этой юной госпожи, так что и её судьба не должна зависеть от меня.

- Хорошо. - Медведь повернул голову к Волкам. - Вы выбрали короткую игру, так что я сперва сыграю с вами. А потом, не зависимо от результата, у вас будет время пообщаться и выразить друг другу взаимную симпатию. До трёх часов утра вы вольны будете заниматься в этом доме всем, чем захотите. - Он взял со стола монетку и посмотрел на мужчину. - На что поставишь? Твоё право кинуть монетку самостоятельно.

Он взял медную монету и ловким для своих лапищ движением отправил катиться по столу прямо к руке Волка. Каким-то чудом монетка не споткнулась даже на стыках досок, из которых был сделан стол (с которого успела исчезнуть скатерть).

- Госпожа! - сказал Доитген Нерис. - Надеюсь, вы не будете на меня в обиде за то, что я предоставил вашему новому знакомому право сыграть первым?

+5

45

Холлен внезапно резко подался вперёд и «поймал» ладонью медяк, выдержав тяжелый взгляд Медведя. Выбор Нерис он одобрил еле заметным кивком в никуда; взяв на себя роль своеобразного «сводника», Доитген и сам не знал, как прицельно попал в точку, хотя в иное время Волк не стерпел бы подобной вольности по отношению к себе или собеседнице.

Зелёные глаза задумчиво перешли на Гиену с Лисом – пленник дома проявил лучшие свои качества, вызвавшись помогать девочке, возможно сегодня удача улыбнётся ему. Секунд пять Эгберт изучал Альберта, еще раздумывающего над выбором игры. И только потом взглянул прямо в лицо так же решительно настроенной Риссе.

«Если мы выберемся, я не отпущу тебя…»

Эта мысль – неожиданная, как вспышка молнии среди ночного неба – придала сил Холлену, бывалому разведчику, не самому лучшему в Орбадоре – но, пожалуй, самому упорному и настойчивому в достижении цели. Он признал, что попал в этот постоялый двор не просто так – и он обязан выбраться, чтобы исправить внутреннее Равновесие.

Чтобы добиться в жизни помимо заслуг и уважения чего-то более стоящего. Уверенности в себе и своем доме. С каким-то странным удовлетворением Волк осознал, что эта ночь должна решить проблемы нескольких лет и придать его жизненному пути новое направление, гораздо более нужное, нежели то, что существовало до сегодняшнего дня.

- Да пребудет с Вами удача, моя госпожа… - Эти слова Эгберта получились едва ли не беззвучными, но Дельмар должна была их услышать. Не слухом – так сердцем.

- Орёл.
Волк рукой опытного (и главное – честного) игрока невысоко подбросил монетку – медь тускло блеснула при свете канделябров, а затем тяжело упала на столешницу.

+5

46

Аесару неприятно кольнул взгляд гостя из клана Медведей в ее сторону. Вместе с горечью воспоминаний ее охватило раздражение. Да, ее клан не лучший. Даже, пожалуй, худший из кланов. И ее семья только является живым примером. Но привычка большинства жителей Земель Кланов думать обо всех Гиенах одинаково злило пусти и слабую, но по характеру темпераментную девушку. Она знала честных воинов и моряков из своего клана. Они останавливались иногда около лавки Колина чтобы купить украшения подругам. Сара готова была поручиться за каждого из них, готова былла класться в их порядочности. И малчишки и девченки из Гиен мечтали быть исследователями, купцами, солдатами, охотниками, навигаторами, музыкантами и художниками, в конце концов! Но не всем везло с воспитателями.
И чем больше она слушала Медведя, тем холоднее становился ее взгляд. Поэтому, когда он закончил историю и голос подал Лис, она встрепенулась, будто очнувшись ото сна. Снова Сара подавила кашель, радуясь, что тот пришел в себя. Это помогало, давало надежду.
История же Волка побудило в Аесаре только чувство уважения. Вместо подвижных игр учившаяся наблюдать и слушать, она видела легкие знаки, движения симпатии между ним и госпожой Нериссой, а природная эмпатия позволяла ей чувствовать то зарождающееся напряжение, натягивающуюся нить, что хочет ощутить любая романтичная девушка и любой романтичный юноша.
"Даже если останусь здесь. Если не увижу их потом. Прошу судьбу только о том, чтобы они вышли отсюда и только вместе. И лишь бы оба были счастливы!" - Горячо проговорила про себя Сара.
Окончательно собраться с силами снова помог Рем. Наверное, впервые за этот день, девушка улыбнулась. Ее ответ был краток, но голос странно чист, будто и не было сжимающих изнутри стальных тисков.
- Спасибо, господин Рем. Я выбираю карты. Брат...брат немного учил меня играть, думаю, что справлюсь.
Его вид все еще был напряженным, но его ответ Доитгену говорил сам за себя. Гиена загадала и ему выбраться в эту ночь из тюрьмы.
Но вот, пришло время господину Волку испытывать судьбу в "Орлянке". Девушка затаила дыхание. Не должен этот храбрый воин остаться в доме для проклявших самих себя. Она скрестила пальцы. Звук упавшей монеты звучал как гром.

+7

47

Берт не поднял головы, когда Доитген и Лис засомневались в правдивости его истории. Он по прежднему смотрел на стол, однако перед мысленным взором было воспоминание: перед ним стояла его жена, хватающая за руки разъяренным оскорблением в её сторону молодого ещё Медведя, умоляюще заглядывая в его синие глаза своими, светло-серыми. "Пусть не верят. Пусть сомневаются, пусть оговаривают!" - звучал её милый голос в ушах, - "Они не знают правды, и пусть не узнают её никогда! Только ты для меня важен, Аль. Не верь им сам, не подтверждай их подозрений!" С того момента прошло уже более десяти лет, однако воспоминание было ново, будто это произошло только вчера. "Старею, видать," - грустно усмехнулся про себя Берт, а потом встряхнулся и поднял голову, уперев взгляд на дверь, дабы не встречаться ни с кем взглядом. "Пусть не верят и не ведают. Так даже лучше. Пусть не узнают, что она родилась в межклановом браке, что всю жизнь была обречена быть самой слабой из-за отсутствия способностей клана, что жила в глухой деревушке с мамой Лисой, без отца, из-за заговора, что онный хотел провернуть (или случайно стал его свидетелем и был оговорен)... Пусть не узнают."
Звон медной монетки по столу прозвучал как гром среди ясного неба, заставив задумавшегося Медведя невольно вздрогнуть и резко повернуть голову. На столе, освещённом свечами и канделябрами, лежала давешняя монета, гордо напоказ выставляя взглядам всем присутствующим раскинувшего крылья орла.
- Орёл, - задумчиво произнёс Альберт глухим голосом. "Орёл..." Внезапно мелькнувшая мысль, озарение, способное избавить Медведя от камня на душе - и Альберт несколько ожил и одновременно расслабился, наконец приняв единственно верное для него решение. Ради того, чтобы злой рок не коснулся его детей, Берт готов был положить на весы Судьбы не только жизнь, но и душу. Жаль было только, что скорее всего, после своего решения, собственных детей Доргомысл не увидит. "Ну ничего, дядька Прохор о них сумеет позаботиться..."
- Я выбираю кости, - решительно произнёс Медведь, прямо взглянув на соклановика и выпрямив сведённые плечи, отчего показалось, будто Берт даже стал выше ростом. После принятия решения медлить уже не стоило.

+4

48

Хозяин дома взглянул на своего соклановика и кивнул.

- Пусть будет так, - сказал он, после чего бросил взгляд на монетку. - Утром ты покинешь этот дом, Волк.

Монетка легла "орлом" вверх, игра закончилась быстро. Медведь даже не стал уточнять, что если бы Холлен не угадал с первого раза, у него было бы ещё две попытки сыграть между играми других игроков, и только если бы он проиграл все три раза (а такое случалось), или хотя бы два из трёх - он стал бы проигравшим. Но судьба не ошибалась, и сразу показала, что Волк для неё чист. Может быть, в знак того, что он не был виновен в смерти брата, а может быть, за то, что он уже нашёл женщину, которая должна была одним своим появлением успокоить его мать, так жаждавшую для сына семейного счастья. Он сделал выбор - и получил ответ.

Лис заинтересованно посмотрел на Доитгена, но тот повернулся не к нему и не к девушке из Гиен, а к Волчице, безошибочно угадывая, кто в ком заинтересован и с кем лучше не тянуть. Он сложил два костяных кубика в стаканчик и толкнул через стол к госпоже Нерис.

- Твоя очередь играть, - сказал он, кивнув. - И твой ход первый. Если ты обыграешь меня сейчас - то победа будет за тобой. Если я обыграю - мы повторим ещё два раза между игрой других игроков. И по последнему разу будет видно, уйдёшь ли ты утром отсюда, или нет.

Медведю предстояло дожидаться своей очереди. Воск постепенно скатывался со свечей, сползал на чашечки подсвечников, фитили тихонько потрескивали. Тэйлор нашёл ощупью руку Аесары и мягко пожал её ладонь. Он чувствовал, что очередь скоро дойдёт до них.

+7

49

- Спасибо. Да не оставит она и вас… - «мой господин» Нерис вслух не произнесла. Так она обращалась только к мужу, а они с Эгбертом пока что всего лишь случайные знакомые, оказавшиеся под одной крышей непогожей ночью.
Когда подброшенная Эгбертом монета взмыла вверх, молодой женщине показалось, что время остановилось. Медяк завис в верхней точке и ме-едленно, словно пробиваясь сквозь смолу, упал на стол. Нерис моргнула, глядя на распростёршего крылья орла – и выдохнула. Только сейчас она заметила, что всё это время задерживала дыхание.
«Спасибо, за то, что он отсюда уйдёт», - мысленно, но от всего сердца, поблагодарила Нерис – то ли судьбу, то ли высшие силы.
Стаканчик с костями, подвинутый Доитгеном, молодая женщина взяла абсолютно спокойно: да, она хотела убить, но только потому, что тот человек желал смерти её ребёнка, чтобы получить власть. Но сейчас, держа в руках, в прямом смысле, свою судьбу, Нерис чётко поняла, что тогда выбрала неправильный путь: «Когда я отсюда выйду, то вернусь в столицу и потребую для Альфонса Дельмара Испытания Золотой Чашей. И пусть свершится правосудие».
Нерис отточенным движением опрокинула стаканчик: два кубика прокатились по столу и остановились, темнея точками на гранях…

+7

50

Аесара тихо вздохнула с облегчением. По крайней мере один из них уйдет отсюда навстречу своей свободе. Она легко вздрогнула - рука у Лиса была теплой, большой, натруженой. Ее пальцы аккуратно сжались в ответ, а сама Сара бросила быстрый и благодарный взгляд вполоборота. Уголки губ предательски задрожали, улыбку тяжело было сдерживать. Стало неожиданно спокойно. Робкая радость за господина Холлена, надежда на счастье Нерис и тепло руки Рема, казалось, стали самым лучшим средством для уверенности в себе. Нет, Сара не была уверена, что она уйдет, но она была уверена, что сможет взглянуть прямо в лицо своей судьбе.
Тем временем подошла очередь Волчицы. Снова звук был подобен грому, только уже многократно повторяющемуся. Когда он затих, Аесара быстро посчитала точки. Шесть на одном и пять на другом.

+7

51

Холлен заволновался. При чём гораздо больше, чем когда сам подбрасывал монетку. Его свобода сейчас стала для него не так важна, потому что он теперь уже не мыслил, что просто уйдёт, один, без той, которую нашёл здесь, в этом доме. Нет! Это невозможно! И теперь Волк молился всем богам, только бы они помогли Нерис. Иначе ему придётся разнести этот дом, а если потребуется, то и весь этот лес, чтобы добраться до неё!

... Кости прогремели по столу, и для Холлена, Волка-разведчика из Орбадора, этот грохот сейчас показался таким же оглушительным, как для юной девушки из клана Гиен, Аесары. Волк забыл про всё на свете, видя сейчас только эти чёрные точки: шесть и пять. Всего одиннадцать. Одиннадцать! Одной единственной точки не хватало до полной дюжины! Неужели эта маленькая единичка станет роковой?!

В это время большая ладонь сгребла со стола кости, и они покатились во второй раз. Холлен едва не застонал, словно его полоснули бичом, и только выдержка и хладнокровие, которые так необходимы бывают разведчику, позволили ему сдержаться. Хотя руки сами собой сжались в кулаки.

На костях, брошенных хозяином дома, было шесть и шесть...

"Кажется, этот Медведь говорил о том, что если она проиграет - то игра повторится ещё два раза"... Эта мысль где-то в глубине сознания заставила Холлена глубоко вздохнуть и слегка расслабиться. Ещё не всё потеряно!

Он убрал руку со стола и незаметно пожал запястье госпожи Нерис.

пояснение

по договорённости с Лисом

+7

52

Доитген покачал головой.

- Придётся госпоже сыграть ещё два раза, - сказал он, и повернулся к Лису. - Первая играет девушка, - сказал он, по какому-то своему принципу выбирая игроков. - А ты, Лис, сдавай карты. И помни, что если будешь жульничать - тебе не поздоровится.

- Я знаю, - коротко ответил Тэйлор, отпуская руку Аесары и берясь за колоду.

Он снова перетасовал карты и принялся раздавать, девушке и Медведю-хозяину. По четыре карты. Ловкие пальцы Лиса действовали так, что никто из присутствующих не мог бы даже заподозрить, что он делает что-то не так. Тем более, что карты он стасовал так, как ему надо, пока слушал и разглядывал всех остальных, и пока все остальные были увлечены собственными проблемами. Тэйлор Рем не был бы Тэйлором Ремом, если бы его можно было просто взять - и уличить в том, что он подтасовывает нужные карты. Он боялся, страшно боялся того, что делает, и понимал, что его стремление помочь Аесаре может ему самому дорого обойтись. Но не мог не вмешаться. Он чувствовал, а точнее, твёрдо знал, что Аесара не будет считаться виновной в его проделке. Тут каждый отвечал только за себя. Но вот в чём он не мог быть уверен - это в том, что судьба и само равновесие не окажутся сильнее него, и не спутают все его карты так, как им угодно. И ещё хуже - он был убеждён, что поплатится за то, что делает. Ведь он и попал сюда из-за того, что жульничал с картами.

Он раздал по четыре карты и положил колоду перед собой.

- Открывайте.

Голос прозвучал глухо, но Лис ничем не выдал своего волнения на этот раз. Сейчас он был профессионалом дела, которое знал как свои пять пальцев. Он отдал девушке так называемый "Белый набор": Талисман, Белая Княгиня, Рыцарь, и белая десятка - беспроигрышный вариант. Выше него ничего не было, поэтому Медведю Тэйлор отдавал карты, даже не "прощупывая" их.

Оставалось только молиться Равновесию. И Лис молился: "Пусть она выиграет! Её вина - ничто, она не заслуживает того, чтобы здесь оставаться! Пусть она выиграет!"

+7

53

Сдвинувшись немного, Аесара села напротив Доитгена. Руки Рема в ее руке уже не было, но спокойствие оставалось. Она вовсе не была уверена, что выиграет, напротив. Но ее судьба представлялась ей единственно верной и девушка готова была принять ее.
Наконец, карты были розданы, ее игра началась. Медведь открыл свои, немного погодя открыла и Аесара. Тут же сердце пропустило удар, а боль в груди в этот миг лишь усилилась. Девушка не смела поднять глаза на Тейлора, не смела выдать его ни единым движением. Даже такой плохой игрок, как она, знает, что такое "Белый набор". И какая-то злая интуиция подсказывала, что просто так эта удача не могла оказаться в ее руках.
Волнение на ее лице не могло никак ассоциироваться с Лисом, поэтому главное было сейчас - не посмотреть на него случайно. Хозяин, видимо, решил пожалеть ее и сам сделал первый ход. Перед ней лежала красная семерка, которая с легкостью бъется белой десяткой. Карты отложены в сторону, ее ход. Она выкладывает Рыцаря - на карточной росписи лицо мужчины-рыцаря чем-то похоже на лицо Лиса. Хозяин молча и хладнокровно откладывает карту в сторону, ему нечем бить. И снова он выкладывает карту - это Черный Князь, видимо, Медведь решил рискнуть козырными. Черного Князя бъет Талисман, ведущий под руку Белую Княгиню. Игра начинает напоминать Аесаре какую-то неправильную сказку, без морали, без начала и без конца. А ведь они, считай, недавно начали. Доитген с тем же холодным выражением лица бросил на стол свою последнюю карту - Красную Княгиню. Белая побила Красную. Игра закончилась, а Саре все казалось, что она отдала свое белое "войско" на одном выдохе.

- Пусть будет так. Утром ты покинешь этот дом, Гиена.

Голос хозяина показался смягчившимся. Неожиданно, спокойствие снова нашло путь к душе Аесары. Она теперь знала две вещи: Лису ни в коем случае нельзя дать сыграть, Равновесие не пощадит его за этот ход в ее пользу, а еще ее свобода врядли ее по праву. Так почему бы не отдать ее?

- Дон Доитген... Простите, возможно ли временно прервать игру? Или пропустить очередь господина Рема? Мне нужно с ним поговорить до того, как он сыграет.

Отредактировано Эмер-странница. (2015-03-22 20:36:16)

+5

54

За игрой Аесары и Доитгена Нерис наблюдала очень внимательно и улыбнулась, увидев, что хозяин проиграл: «девочке в этом доме совершенно не место. Впрочем, возможно к выигрышу юной Гиены приложил руку Лис. И если это так, то на весах Судьбы такой поступок должен быть зачтён в его пользу».
Что-то подсказывало молодой женщине, что вряд ли Доитген благосклонно отнесётся к просьбе Аесары приостановить игру и Нерис решила помочь:
- У меня есть ещё две попытки, - властно произнесла она, не давая Медведю возможности ответить девушке. – Сейчас самое время сыграть, - и протянула руку к стаканчику с костями.
Нерис на мгновение прикрыла глаза и перед ней, как живой, встал сын – смуглый от загара, темноволосый, с унаследованными от неё глазами цвета янтаря, высокий для своих лет и очень похожий на своего отца.
«Ради тебя, мой маленький», - то же чёткое движение и кубики, брошенные Волчицей, завершив свой короткий путь, замерли почти у самого края стола.

+7

55

- Как скажешь, госпожа, - ответил хозяин Нерис, и посмотрел на стол. На этот раз женщине выпало не слишком счастливое сочетание: три и три. - Теперь моя очередь.

Медведь забрал себе стаканчик и кости, но прежде чем кинуть, соизволил вспомнить о просьбе Аесары. Хотя посмотрел не на неё, а на Лиса. Нехорошо так, недобро смотрел.

- Тебя уже дважды ловили за руку, так ведь? - спросил он. - Один раз в городе, второй раз три месяца назад, когда ты только попал сюда. Надеюсь, ты знаешь, что делают с шулером, который попадается в третий раз?

Лис молча посмотрел на него. Он знал, но не собирался это озвучивать. И Медведь неожиданно сдался, и кивнул Аесаре.

- Можете поговорить там, - милостиво позволил он, показав свободной от стаканчика рукой на двери, ведущие в коридор, через который можно было пройти в конюшню. - Но советую не задерживаться. Лис должен сыграть за себя. И его очередь непременно настанет.

Тэйлор поднялся и потянул девушку из клана Гиен за руку. Выведя её в коридор, он закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

- Похоже, у меня есть шанс, - сказал он с каким-то странным выражением, но тут же отвлёкся. - О чём ты хотела поговорить?

В комнате Медведь кинул кубики, и ему выпало три и два.

- Мы сыграем ещё раз, - напомнил он Нерис и переключил своё внимание на собрата по клану.

+5

56

Слова хозяина о шуллерстве очень испугали Аесару. Она почти уже подумала, что Лиса поймают, но, к счастью, все обошлось.
Рем так быстро схватил ее за руку и вышел, что она не сразу собралась с мыслями. Помнила только, что в этот раз ей снова пришла на помощь Рисса. Ее нужно было отблагодарить, обязательно. Наконец, девушка сфокусировала вопрошающий взгляд на лице Тейлора.

- Почему ты сделал это? - Спросила она почти не издавая звука, зная, что Лис все равно услышит. Этот переход на "ты" был сейчас настолько естественен для Сары, что она сделала это почти машинально.  - Ты рисковал собственной свободой, которую уж точно успел заслужить тремя месяцами заточения, сопровождаемого чем-то абсолютно ужасным, судя по тому, каким стало твое лицо в начале игры... А я ведь могла остановить брата, не дать ему взять и меньшего греха кражи на душу. Я могла, в конце концов, восстановить правосудие. И не сделала этого. За что-то же я попала сюда!
Аесара перевела дыхание, приложив руку к груди. После паузы в несколько секунд, она сказала лишь:

- Я не хочу, чтобы ты остался здесь. Ты не должен больше... больше не надо...

+6

57

- Больше и не получится, - устало проговорил Лис, и улыбнулся девушке, хорошо понимая, что скорее всего отвечает не на ту её мысль. - Главное, что ты отсюда уйдёшь. И не вини себя, ты была ребёнком, и наверняка жизнь уже достаточно тебя наказала за то, что случилось много лет назад.

Мог ли он ей объяснить, почему так поступил? На этот вопрос было трудно ответить, если не копаться в собственной душе. А копаться не особенно-то хотелось. И всё-таки Тэйлор попытался:

- Понимаешь, эти три месяца... - Он оттолкнулся от двери и рассеянно прошёлся по широкому коридору. - Меня это многому научило. Может быть, гораздо большему, чем я ожидал. Я понял, почему в моём клане говорят: "Стать настоящим разведчиком можно, если научишься двум вещам - смиряться с неизбежным, и находить способ это неизбежное избегать". Медведь всё понял, он знал, что я подтасовал карты. Но ты тоже должна понять. - Он повернулся к Аесаре. - Если бы Равновесие было против, у меня бы ничего не получилось. Я бы ошибся, не угадал наощупь карту, или каким-то чудесным образом одна масть превратилась в другую! Что угодно могло произойти. Наконец, Доитген мог просто поймать меня за руку. Но я смог! Значит, в этом был какой-то смысл. А теперь... - Лис пожал плечами, и жестом откинул со лба отросшие пряди светлых волос. - Я думаю, что свой грех ещё не отработал. Что такое три месяца здесь по сравнению с тем, что я разрушил жизнь целой семьи? Из-за меня умерли чужие дети... - Он тяжело вздохнул, и прислонился на этот раз к стене. - Но я понял его намёк. Я могу признать, что поступил нечестно, твой выигрыш это уже не изменит, потому что Доитген так же связан установленным порядком, как и мы все. Он сказал: "что делают с шулером в третий раз"... Я знаю, что делают с шулером. И если он это сделает - у меня появится шанс выиграть. Но я боюсь.

Он запустил пальцы в волосы и склонил голову, не имея больше сил смотреть на девушку.

- Если бы мы вышли отсюда, то могли бы вместе пойти в какой-нибудь город, и начать жить как-то по-другому, по-новому... - тихо проговорил он. - Конечно, если бы ты захотела быть рядом с бывшим карточным шулером.

+6

58

Сара слушала напряженно, пытаясь полностью понять то, о чем говорил Лис. Да, разумеется, Медведь знал. Это было видно по его реакции, она обманывала бы себя, если бы все еще думала, что он не знал. А то, что Равновесие, видимо, решило в ее пользу совершенно законнно, не удовлетворило ничуть. О том, что делают с шулером в третий раз она не знала. Знала про убийц и воров, и про неверных жен, просто потому, что сталкивалась с этим чаще всего. Но Гиены не пробовали себя в картах. До Лис им было далеко. Она хотела спросить, и вдруг поняла, что если она будет знать, самому Рему будет тяжелее. Он и так напуган, а если бояться будет и она, ее страх станет еще одним невидимым барьером, который не перепрыгнул бы и человек из клана Рысей.
Последняя фраза мужчины, что странно, не удивила. Аесара мягко улыбнулась. Ее высохшие волосы в заколке больше не нуждались и девушка распустила их, сняв незатейливое деревянное украшение. Волосы, ногти и, конечно же, зубы, недуги не тронули совсем - она по праву могла гордиться густым каштановым водопадом, стекающим с плеч.
Сара подошла ближе к Лису, обеими руками убирая светлую гриву с лица на затылок склоненной головы и закрепляя ее заколкой. Она вспомнила, с легкой усмешкой, что камень, крашающий изделие - кошачий глаз, покровитель картежников.

- Не с бывшим карточным шулером, а с нынешним мудрым и справедливым человеком. И, возможно, с будущим врачевателем. Не отговаривайся, у тебя есть дар. Ты и сам это знаешь. И еще посмотрим, захочешь ли ты быть с тяжелобольной. - Она приподняла его лицо, смотря в глаза. - Ты выиграешь сегодня, Тэйлор. Что бы ни случилось, ты выиграешь.

"А если нет, если Равновесие слепо - ты уйдешь вместо меня."

Аесара отошла на шаг, отпуская его. Боль поразила ее своим присутствием - девушка поняла, что не чувствовала ее все то время, пока говорила с Лисом. Усилием воли уняв болезненную дрожь, Гиена коснулась пальцами его руки.

- Пойдем. Доитген разозлится. А мне холодно.

Отредактировано Эмер-странница. (2015-03-24 03:35:06)

+8

59

Удача Аесары каким-то магическим образом подстегнула Эгберта не хуже шпор для норовистого жеребца. Если Гиене удалось как и ему вырваться из жадных лап этого заброшенного постоялого двора, то Нерис Дельмар просто обязана была это сделать... Ради сына.
Во имя его надежды.
Отпустит ли он свою новую добычу, пожалуй, самую главную во всей своей жизни? Нет. Никогда.
"Держись, моя янтарная госпожа... "

Зелёные потемневшие глаза перешли на Берта, а затем - на самого Доитгена. Теперь на кону стояла судьба покинувшего комнату с Гиеной  Рема - с неким странным внутренним чувством Волк осознал, что этот картежник и шулер ему по нраву. Хотя бы потому, что не оставляет девочку в беде и пытается помочь всем, на что только способен. Конечно, результат третьего броска костей  кареглазой вдовы князя  был теперь самым важным, однако Холлен поймал себя на мысли, что сочувствует всем Игрокам, с каким бы грузом на душе они не попали в это проклятое место.

Вновь повернувшись к Нерис, Эгберт больше не рискнул коснуться ее тонкой изящной руки, но немая надежда во взгляде была сильнее тысячи слов и касаний.

+6

60

Привычка сдерживать и скрывать чувства – первое умение, освоенное при дворе – не подвела. Лицо Нерис, пока она наблюдала за броском Доитгена, осталось спокойным, но в душе зародилась и окрепла надежда. Молодая женщина посмотрела вслед вышедшим за дверь Гиене и Лису, – «похоже, девочка уйдёт отсюда не одна, но помощь ей всё равно нужна, хотя бы на первое время, чтобы Лис не ступил снова на кривую дорожку и не увёл Аесару за собой», - и обернулась к Эгберту. Замерла под изумрудным взглядом, светящимся надеждой и ещё чем-то большим – отражением её собственного – и приняла решение. В любой другой ситуации она бы ещё не раз подумала, но здесь и сейчас шёл пусть незримый, но отчаянный бой с судьбой, а в бою всё видится и понимается намного яснее.
Молодая женщина повернула руку ладонью вверх, и расстегнув маленький замочек, сняла с запястья серебряно-чёрную змейку браслета. Потом одним плавным движением передвинула украшение по столу к мужчине:
- Возьми.*

*Снятие женщиной вдовьего браслета – знак того, что она готова принять новое предложение о браке. Если она отдаёт браслет мужчине, значит, примет только его предложение.

+4


Вы здесь » Тень Зверя » Легенды и предания » Страшная сказка о заброшенном постоялом дворе