В верх страницы

В низ страницы

Тень Зверя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тень Зверя » Архив » Госпожу Аврору приглашают ко двору Князя-Хранителя


Госпожу Аврору приглашают ко двору Князя-Хранителя

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Место действия
Замок Мунхоулов и город Азнавур.

Участники:
Аврору Мунхоул, Эрик Изегрим и пр.

Исходные данные (одно-два предложения):
Князь Эрик желает поближе познакомиться с Авророй, чтобы положить конец препирательствам по поводу своей женитьбы.


"Прекрасный город Азнавур. Кто не мечтал бы прогуляться по его улочкам? Кто из Волков не ценил бы крепость и красоту его домов и стен?" ( (с) Исабэль Даверциан )

Город действительно прекрасный. Особенный. И не только потому, что Азнавур - столица Земли Кланов. Расположенный на возвышенности, так что крепостные стены его видны за несколько миль, он как-то по особенному чист и такое впечатление, что кристально прозрачен. Может быть, все дело в воздухе, ведь вокруг Азнавура много хвойных лесов. А может, все дело в Башне Талисмана, что возвышается на некотором расстоянии от Южной стены Азнавура. Надежно охраняя горожан и окрестных фермеров от поползновений зловредных тварей с Пустошей, сила Талисмана благотворно влияет и на жителей столицы. Иначе быть не может.

Азнавур, не такой старый, как Акрилон, и может быть, не такой основательный, но улицы его чисты и аккуратны. Тротуары и дороги замощены плоским булыжником, дома зачастую сложены из желтого камня, похожего по виду на песчаник, но гораздо более прочного. Благодаря веселой светло-желтой окраске построек, улицы Азнавура даже в пасмурные дни выглядят так, словно на них падает солнечный свет. К тому же, жители никогда не позволяют себе вывешивать на просушку белье или выставлять на улицы старый хлам - для всего этого есть внутренние дворы.

В городе прекрасная система канализации, так что никому и в голову не приходит выливать помои на дорогу. Ливневые стоки тщательно вычищаются, частые дожди смывают пыль и мелкий сор. Владельцы домов, трактиров, гостиниц и прочих заведений обязаны следить за порядком на своем участке улицы. Рыночные торговцы убирают цветные навесы и палатки, вывозят отходы и остатки своего товара, так что к вечеру на опустевших площадях можно танцевать босиком - и не запачкаться.

"Прекрасный город Азнавур"! Конечно, столичные жители кажутся немного более чопорными и степенными, чем жители других городов. Но это и понятно, потому что им есть чем гордиться. Ведь именно в Азнавуре, на возвышении центральной части города, стоит великолепный дворец Князя-Хранителя, величественный, со множеством просторных помещений, огромными окнами, украшенными умелыми руками Рысей затейливой мозаикой, такой же чистый и светлый, как и сам город Азнавур. Из этого дворца-олицетворения всех надежд и чаяний Земли Кланов, осуществляется все управление. Здесь издаются умные законы и указы, направленные на обеспечение благополучия и безопасности во всех уголках материка. Сюда съезжаются ищущие справедливости, жаждущие княжеского суда. Здесь проводятся самые большие праздники, когда на просторный двор перед дворцом выносятся длинные столы, и князь угощает всех желающих, самолично присутствуя, разговаривая с жителями, и на несколько часов становясь одним из них, доступным и простым, как и положено настоящему князю.

Здесь сам воздух пропитан ощущением надежности и величия. И все почему? Потому, что уже несколько сотен лет всем управляет клан Волков.

Говоря о Волках, всегда следует начинать со знаменитого "правила трех б", которое для Волчьего клана звучит так: бескорыстие, благородство и бескомпромиссность. Лучшие воины, справедливые судьи, всегда стоящие за закон, порядок и равновесие - вот кто такие Волки. Конечно, как в любом клане - среди Волков есть и нечестные люди, и даже откровенные бандиты. Но, как говорится, "в семье не без урода". Во всяком случае, к Белому Волку, Князю-Хранителю Эрику из рода Изегрима Старого правило трех "б" справедливо целиком и полностью.

Родился Эрик в княжеской семье и его с детства воспитывали как будущего князя. Его учили принимать решения, и осознавать свою ответственность за них еще в том возрасте, когда дети познают азбуку и основы арифметики. В нем воспитывали сдержанность, ровное отношение ко всем людям, не зависимо от их клана и рода деятельности, ему объясняли, что такое - равновесие и как действует сила Талисмана. Кто-то мог бы сказать, что у Эрика "не было детства", но сам Эрик так не считал. Просто у него были не совсем обычные игрушки, и он познавал основы мироустройства, заранее приучаясь к мысли о том, что именно ему придется однажды занять княжеский трон. Сейчас, в свои 35 лет, Эрик знал, что чем выше человек по положению - тем меньше он принадлежит себе самому, но его это не пугало. Почти.

Солдат подчиняется уставу, ребенок слушается родителей, ювелир следует желанию заказчика, а Князь-Хранитель служит всем людям, сколько бы их ни было. Иногда подданные действуют во вред и себе, и окружающим, руководствуясь своими личными хотениями, но князь не может думать о том, что желает он сам. Он обязан думать о том, как поступить справедливо. Этот тяжкий груз Эрик познал в тридцать лет, когда получил корону Князя-Хранителя, но он был готов к этому гораздо раньше. Хотя конечно же, у него было и свое личное пожелание, то самое "почти", о котором шла речь выше. Но это пожелание он тоже старался привести в соответствие с равновесием.

А желание это было - жениться на девушке, которая не только окажется достойной княгиней, но еще и которую он сам полюбит. Сложное, можно сказать, почти невыполнимое желание для человека, который является главой всей Земли Кланов. Но Эрик надеялся, что он все-таки нашел такую девушку. Нашел еще тогда, когда не был Князем-Хранителем. Правда, они виделись-то всего раз или два, и только в официальной обстановке. Но госпожа Аврора Мунхоул была из благородной семьи, и по всем критериям подходила на роль княгини.

Но не все было так гладко. Например, советник Гилерт Сторм, пятидесятилетний Черный Лис, был решительно против, ссылаясь на то, что Мунхоулы - люди несдержанные, слишком страстные, и кто знает, не унаследовала ли госпожа Аврора худшие черты своего рода... Много чего можно наговорить, когда есть свои личные причины не хотеть возвышения того или иного семейства. У советника Сторма причины были, только он их тщательно скрывал, и как все Лисы, умел делать это мастерски, так что, как говорили в столице - "никаким амулетом не обнаружишь". Эрик недолюбливал Сторма, но вынужден был прислушиваться к его мнению, хотя бы потому, что Сторм был во многих делах очень опытен, и приносил большую пользу. Его попросту нельзя было игнорировать. Поэтому Эрик решил пойти по другому пути - и пригласил госпожу Аврору посетить дворец Князя-Хранителя в первых числах осени, на праздник Урожая. "Может быть, мне удастся вытянуть из Сторма, что он имеет против девушки, - думал Эрик. - Или даже показать ему, что моя невеста совсем не такая, какую он себе воображает. В любом случае, эта встреча необходима".

Приглашение совершенно не подразумевало отказа, так что доставивший его гонец - Серый Волк, прибежавший в замок "Оберег" тем памятным утром, остался дожидаться ответа просто потому, что так было положено. Хотя гонцу и казалось, что это - лишняя трата времени. Все равно подобные приглашения не игнорируют.

В послании значилось:

"Госпоже княгине, Августине Мунхоул и ее дочери, госпоже княжне Авроре Мунхоул!
Его светлость Князь-Хранитель, Эрик Изегрим, приглашает Вас для приятного отдыха и участия в будущем празднестве по случаю Сбора Урожая, и выражает надежду, что Вы прибудете ко двору не позднее, чем в течение трех дней. К Вашему приезду будут подготовлены лучшие покои дворца.
Князь Эрик выражает личную надежду на то, что госпожа Аврора окажет ему честь побеседовать с ним в приличествующей обстановке.
Писано секретарем его светлости, господина Эрика,
такого-то числа, такого-то года..."

Дальше следовали подпись и княжеская печать.

Эрик мог бы написать послание своей рукой, и в совсем других выражениях, но он привык поступать так, как надо, а не так, как ему лично хочется. Что поделаешь, слишком большая власть была в его руках, чтобы он мог себе позволить поступать в соответствии со своими личными прихотями. К тому же, он немного стеснялся. В свои 35 лет Эрик был совершенно не искушен в общении с девушками, которые потенциально могли стать его супругами. Аврора была первая.

Отредактировано Эрик Изегрим (2014-11-11 15:11:05)

+7

2

Александр Мунхоул не привык к тому, чтобы в его кабинет входили без стука. Тем не менее, это утро стало исключением из правил, когда Волк с удивлением увидел, как дверная ручка провернулась и в помещении оказалась его дражайшая супруга, Августина. Глаза ее сияли, лицо было озарено улыбкой, а некоторая небрежность домашнего платья свидетельствовала о том, что женщина очень спешила донести до своего мужа важную новость.
И все же, тот факт, что Августина вошла в комнату без стука, нервировал Александра. Что это могла быть за новость, так взбудоражившая его жену?
Без лишних слов, Августина протянула ему письмо, которое успело немного смяться в дрожащих от возбуждения руках. Александр недоверчиво посмотрел на супругу, после чего развернул бумагу и начал читать:
- Госпоже княгине, Августине Мунхоул… так, так… Его светлость Князь-Хранитель, Эрик Изегрим… прибудете ко двору не позднее…
Волк отвлекся от письма и внимательно посмотрел на Августину.
- Вот все и устроено, - улыбнулся Александр, - я поговорю с Авророй, а ты, тем временем, напишешь ответ князю…
- Не лучше ли будет, если я сообщу Авроре? – удивилась Августина.
- Не лучше, - холодно ответил Александр, покидая кабинет.
Августина почувствовала, как в ее сердце закипает ярость. Ее супруг был поразительным человеком, легко играющий с ее настроением.
Несмотря на свою природную вспыльчивость, Августина была мудрой женщиной и не стала перечить мужу в такой важный для семьи день. Она быстро написала ответное письмо, в котором сообщала, что она и ее дочь почтут за честь провести праздник при дворе, в компании Его Светлости. Госпожа Мунхоул не преминула также добавить, что их экипаж прибудет через два дня и что княжна Аврора несказанно обрадована предстоящей встречей.
Запечатав письмо воском, Августина отдала ценную бумагу одной из служанок с наказом тотчас же передать послание гонцу. Как только все распоряжения были исполнены, княгиня поднялась в свои покои и принялась ждать Аврору. Она знала, что как только дочь услышит столь радостное известие из уст отца, она сию же минуту примчится в ее спальню, дабы поделиться своим счастьем. «Нет, - оборвала себя княгиня, - она не  примчится. Она робко постучится в мою дверь и только после того, как я разрешу ей войти, расскажет мне о предложении князя». Рывком вбежать в комнату, без стука и вопросов могла лишь Элена. Аврора всегда считала, что ее сестра была лучше, красивее и талантливее, но Августина видела, что это не так: красота Элены была сродни красоте Авроры, таланты сестер были идентичными, разве что Элена лучше держалась в седле. Но вот характеры… Элена унаследовала вспыльчивость и нетерпеливость линии ее матери, ее легко было разозлить и привести в ярость. Элена не умела прощать, в то время как Аврора не умела мстить.
Прошло уже несколько лет, с тех пор как ее муж отправил Элену в Хотрос, чтобы девушка смогла научиться хорошим манерам. Элена присылала письма несколько раз в год, сообщая о своих результатах, но слова ее были холодны и скудны, Августина и Александр в одночасье потеряли свою веселую и непоседливую волчицу. «Я – лучшая партия князю! – кричала Элена, узнав о поездке Авроры. – И вы это знаете!». Но Верховный князь с княгиней понимали, что тихая и скромная Арри – вот достойная супруга, а не вечно теряющая контроль над своими чувствами Элена.
Августина вдруг осознала, что у Элены никогда не было детского прозвища. Детского прозвища не было и у Августины, и у ее матери, Эмилии.
Княгиня припомнила один эпизод из детства своих дочерей, кажется, им было всего по три года. Она ласково обратилась к Элене, «Элли», на что девочка серьезно и хмуро ответила (насколько серьезно и хмуро мог ответить трехлетний ребенок): «Меня зовут Элена». Все в ней говорило о будущем могуществе и внутреннем упорстве.
Размышления Августины были внезапно прерваны негромким стуком в дверь и тихим голосом:
- Мама, я могу войти?
- Да, дорогая – ответила княгиня. Отчего-то ее охватила неясная злоба, Августине даже пришлось сжать кулаки, чтобы сдержать этот порыв неприязни.
На пороге стояла Аврора, облаченная в легкое домашнее платье из нежно-голубого шелка, который так подчеркивал ее глаза. Черные волосы, голубые глаза и белая кожа, все это было свойственно роду Мунхоулов, в то время как Элена, Августина и Эмилия были обладательницами серых очей, золотых кудрей и смуглой кожи.
- Мама… - обратилась Аврора, сгорая от нетерпения рассказать о письме.
«Боже, правый, - подумала Августина, внимательно рассматривая свою дочь, - как вообще можно поверить, что они – сестры…»
- Я тебя слушаю, милая.

Александр был слишком взволнован, чтобы начинать беседу с обыденного «как проходит твой день, дорогая», поэтому, как только Аврора разрешила ему открыть дверь ее покоев, прямо с порога объявил только что полученную новость.
Девушка, расчесывавшая свои длинные иссиня-черные локоны, от неожиданности выронила гребень, усыпанный изумрудами, и в изумлении взглянула на отца.
- Это правда, папа? – переспросила она.
- Разумеется, правда! – улыбнулся Александр. Он подошел к дочери и взял ее руки в свои.
- Я же говорил, что ты понравишься князю. Посмотри на себя, ну как ты вообще можешь не нравится?
Александр видел, как бледные щечки Авроры окропил выступивший от смущения румянец, как невольная улыбка коснулась ее губ.
Аврора глубоко вздохнула, прикладывая ладонь ко лбу, как если бы у нее поднялась температура.
- Ох, папа, - проговорила девушка, присаживаясь на краешек кровати, - как же это волнительно!
Его дочь сияла от переполнявшего ее счастья, взволнованная и испуганная одновременно.
- Вы с мамой должны предстать ко двору через два дня, - сказал Александр, присаживаясь рядом с дочерью, - за это время тебе нужно тщательно подготовиться.
Аврора смущенно улыбалась, пряча взгляд. Александр был поражен внезапной переменой в лице дочери – она очень редко улыбалась на людях, предпочитая быть сдержанной и учтивой. Она всегда умела хорошо контролировать свои чувства и эмоции, и этим так нравилась Александру. Но сейчас рядом с ним сидела маленькая девочка, взбудораженная перед своим первым балом. Такая перемена не слишком пришлась по нраву Волку: а ну как девица начнет смущаться перед князем, краснеть или – еще того хуже – лепетать невесть что?
Будто услышав мысли отца, девушка прикусила губу и улыбка сошла с ее лица, хотя небесно-голубые глаза продолжали сиять.
Александр подсчитал, сколько времени прошло с первой встречи Авроры и князя, по его подсчетам, выходило около четырех лет. «Все верно, - проверял свои расчеты Верховный Князь, - Авроре было восемнадцать, когда она была впервые представлена князю. Затем, они увиделись через год, когда устраивался большой прием нашим родственником, потом Аврора уезжала на год заграницу, ей было на тот момент двадцать лет, когда она вернулась, она также была приглашена ко двору, но ее головные боли не позволили ей принять приглашение… Затем она лишь единожды видела князя на одном из балов, кажется, это было пол года назад. И, насколько мне известно, они не разговаривали друг с другом. Сейчас ей двадцать два, целый год до совершеннолетия и до свадьбы».
Свадьба его дочери с Князем-Хранителем была одной из целей Александра, когда Авроре не было еще и шестнадцати лет. И хотя Августина прочила в жены Элену, уповая на ее внутреннюю силу и живость характера, Александр будущую Княгиню видел только в Авроре. Элена страшила его, ее буйность и неспособность усидеть на месте, ее дружба с фермерскими детьми, ее варварские повадки, когда она могла танцевать под дождем или ездить на лошади по-мужски. Элена не поддавалась воспитанию, из нее невозможно было «вылепить» ничего, кроме сгустка свободы и ярости.
Аврора же была другой. Она позволяла собой командовать, принимать за нее решения и указывать, как она должна жить. Александр вглядывался в лицо дочери, как будто пытаясь найти в нем хоть какие-то признаки бунтарства, затаившейся огонь, который он так часто видел в глазах своей жены. Но всякий раз, когда холодная красота Авроры знаменовала лишь ее внутреннее спокойствие и покорность, Александр переставал страшиться и отпускал мысли о спрятанной злобе.
- Ты понравилась князю, - повторил Александр, - и понравишься ему еще больше, если не будешь так часто улыбаться и краснеть.
Аврора покорно опустила голову и тихо произнесла:
- Ты прав, папа, мне нужно быть более сдержанной.
- Да, это именно то, что тебе нужно. Но помни и о том, что ты должна поддерживать беседу, развлекая Его Светлость, если ему вдруг станет скучно.
Дочь послушно кивнула, все также неотрывно смотря в пол.
- Вспомни всему, чему ты училась при дворе и заграницей, Аврора. Сегодня тебе выпал шанс по-настоящему очаровать князя и я не хочу, чтобы в случае какой-либо нелепой ошибки, Его Светлость Эрик потерял к тебе интерес.
Выдержав недолгую паузу, Александр добавил:
- Стать женой князя, это самое малое…
- Чем я могу отплатить вам с мамой, - закончила за него предложение Аврора. Она едва заметно улыбнулась и накрыла отцовскую руку своей тонкой дрожащей рукой. – Я знаю, отец. И я постараюсь…
- Аврора, ты больше не должна стараться, - медленно проговорил Александр, - ты должна действовать. Мы с мамой сделали все, от нас зависящее, теперь настала твоя очередь.
Девушка вновь послушно закивала головой.
- Я думаю, тебе нужно пойти рассказать об этом матери, - сказал Верховный Князь, вставая с кровати и направляясь к двери, - И проследи, чтобы рядом с тобой были все необходимые лекарства.
- Да, отец, - прошептал девичий голосок.
«Господь всемогущий, - подумал Александр, покидая покои дочери, - как можно поверить, что они – сестры?».

Дни пролетели в сборах и волнении, в разговорах с портными и лавочниками, в изумрудах, жемчугах и обсидиане, в шелках и ситце, в парче и бархате, в советах старой Изольды о том, как должна вести себя юная леди, в укорах поварихи, госпоже Готтс, заставлявшей Аврору съесть хотя бы «вот этот кусочек жареной форели», в недовольном взгляде мистера Ониона, который кот бросал на всех, тревоживших его покой, в письмах, вздохах и наставлениях.
Наконец, когда вещи были собраны, а представительницы рода Мунхоулов разодеты в свои лучшие платья, княжеская карета, богато инкрустированная золотом, отбыла во дворец Князя-Хранителя.
Проезжая по городским улочкам, Аврора не могла до конца поверить, что это происходит с ней в реальной жизни. Несмотря на то, что она пообещала отцу вести себя сдержанно и тактично, внутри девушки полыхал огонь. Огонь волнения, огонь предвкушения неизведанного, огонь, который одновременно пугал и радовал. Встречи, о, те редкие, практически незаметные встречи, на которых она виделась с князем, давали ей понять, что Эрик Изегрим холоден и спокоен, и Аврора даже предположить не могла, что князь выказывает к ней подобное расположение. «Князь Эрик выражает личную надежду на то, что госпожа Аврора окажет ему честь побеседовать с ним в приличествующей обстановке», - повторила про себя девушка заветные строки, - «Побеседовать с ним…с ним!», - чувствуя, как румянец смущения вновь горит на ее лице, Аврора привычным жестом приложила ладони ко лбу, пытаясь унять охватившее ее возбуждение.
- Ты так волнуешься, будто бы это твоя первая встреча, - усмехнувшись, произнесла  мать, снисходительно оглядывая ее. Аврора была очень привязана к матери, но у Августины была странная манера общения: она, то была ласковой и нежной, называла Аврору «милой» и «дорогой», то вовсе не замечала ее, делая замечания и гневаясь без причины. Вот и сейчас, по дороге во дворец, ее мать вдруг сделалась холодной и язвительной.
- Это первый раз, когда князь Эрик самолично прислал приглашение, - тихо произнесла Аврора.
- Отец ведь тебе все время говорил – ты князю понравишься, - фыркнула Августина, отстраненно смотря в окно.
Аврора промолчала, мысленно соглашаясь со сказанным. Отец действительно настаивал на том, что Аврора приглянулась князю и что она будет прекрасной супругой и княгиней. Девушке казалось, что ее состояние успокоилось, но как только карета въехала в ворота замка, сердце ее забилось с утроенной силой. Ей почему-то казалось, что темно-синее ее платье, отделанное шелковой вышивкой с вкраплением настоящих цветочных лепестков, недостаточно представительное, что прическа ее, являвшая собой настоящее произведение искусства в виде тонких кос с вплетенными в них васильками, обрамляющих ее голову, словно венок и исчезающих в длинных и густых, будто ночь, волосах, довольно проста, а познания ее в разных науках достаточно посредственны.
Что белая кожа ее слишком бледна, а глаза – чересчур прозрачны, что рост ее слишком высок для девушки, а телосложение не такое худое, как хотелось бы. Внезапно, она с паническим ужасом осознала, что горит не только ее лицо, а все тело; жар поднимался по позвоночнику, ударял в лопатки, закручивался узлом в грудной клетке.
- Боже, правый, Аврора, возьми себя в руки, - озабоченно произнесла ее мать, подавая девушке изящную фляжку с водой.
Дрожащими руками приняв емкость и в несколько больших глотков осушив ее, Аврора решила сосредоточиться на красоте дворца, к которому они приближались. Дворец князя поражал даже самое изысканное и утомленное воображение: мириады витражных окон, фигурных башенок, отделанных великолепной лепниной. И хотя Аврора видела этот замок не раз (и не два), сегодня все казалось ей в новинку, все было освещено в новом для нее свете, все представлялось волшебным и сказочным. Она пыталась сохранить присутствие духа и выглядеть, как подобает двадцатидвухлетней девушке из высшего сословья, но внутри нее ликовала маленькая девочка, она кричала, смеялась, высовывала голову из кареты, подставляла детские руки навстречу ветру… «Так вела бы себя Элена, - неожиданно для самой себя, вспомнила про сестру Аврора, - если бы князь познакомился с ней, предпочел бы он Элену вместо меня?» - эта мысль больно обожгла девушку, охладив ее внутренний задор. В одной из легенд, рассказанных старой Изольдой, повествовалось о всемогущем Хогольде, которого боги выковали изо льда и наказали ходить по свету, вселяя в людские сердца холод. Однажды Хогольд повстречал девушку, чье сердце было так горячо, что растопило его самого и юноша смог освободиться от своих ледяных оков. «Неужели любовь возникает только между пламенем и льдом? – подумала Аврора, дивясь величием дворца, сквозь запотевшее от ее горячего дыхания, окно.
Она хотела вспомнить истории, в которых чувства возникали изо льда, но ее размышления прервал остановившейся стук колес, звук открывающейся двери и зычный голос слуги, оповестивший, кажется, весь Азнавур, о прибытии «княгини Августины и княжны Авроры Мунхоул».
Аврора приготовилась к выходу сразу же после своей матери. Подобрав юбки, она подумала о том, что в ее гардеробе слишком много нарядов синего цвета.

+3

3

Княжескую чету встретил молодой, лет двадцати шести, любопытный Рыжий Лис (наверное, это было свойство всех Рыжих Лисов - совершенно не скрывать свое любопытство, даже когда встречаешь княжеских особ).

- Княгиня Августина! Княжна Аврора! - Он отвесил глубокий поклон, но тут же выпрямился, и без всякого смущения оглядел девушку, уделив ее матери не слишком много внимания. - Меня зовут - Лэри Локх. Я - личный секретарь его светлости, князя Эрика, и мне поручено проводить вас в ваши покои. - Он повернулся к слугам и жестом указал на карету. - Заберите вещи и отнесите их в комнаты их светлостей Мунхоулов.

Сделав приглашающий жест, Рыжий Лис повел женщин по длинной лестнице к главному входу дворца. Держался он очень просто, и все, что выдавало в нем должностное лицо - это тонкая цепочка с княжеским гербом, надетая поверх зеленого камзола. Двор князя Эрика включал в себя представителей всех кланов, и дворцовая стража, которая вытянулась по стойке "смирно", приветствуя высокопоставленных гостей, состояла из Волков-гвардейцев, высоких и статных, как на подбор. Двери им открыли два Рыся, характерно для своего клана одетые в кожаный штаны, яркие, расшитые по узким воротникам цветным бисером рубашки, подпоясанные широкими ремнями, а слуги, которые несли вещи из кареты, были Медведями. О клановой принадлежности легко было догадаться тем внутренним чутьем, которым обладали абсолютно все жители Земли Кланов, но даже если бы на пару минут это чутье подвело - сомнений все равно бы не было, потому что каждый здесь, во дворце, олицетворяя свой клан, носил клановую одежду.

- Мой дядя, декан Ордена Хранителей Равновесия, утверждает, что князь Эрик - самая выдающаяся личность нашей эпохи, - невозмутимо продолжил Рыжий Лис, провожая Мунхоулов по коридорам, которые через многочисленные, стрельчатые окна, заливал чистый дневной свет, мимо придворных и слуг, которые кланялись и провожали невесту князя взглядами не завистливыми, но часто изучающими или же такими же любопытными, как у провожатого. - Не обращайте внимания на то, что сейчас во дворце так много народу. Завтра, когда начнется праздник, будет еще больше. Однако, я веду себя как невежа и не спрашиваю, благополучно ли вы добрались. - Лис весело глянул на Аврору, но ответить не дал ни ей, ни ее матери. - По-моему, этот "дежурный" вопрос ровным счетом ничего не означает. Как бы вы ни добрались - вы уже здесь, и это главное.

- Ты слишком много болтаешь, Лэри.

Этот негромкий, но звучный голос раздался откуда-то сбоку, когда Лис уже довел Аврору и ее мать до нужной двери. Отодвинув портьеру, которая закрывала ответвление коридора, к ним неспешной походкой подошел Князь-Хранитель собственной персоной. Остановившись, он прижал правую руку к груди и поклонился дамам.

- Не гневайтесь на моего секретаря, он способен заговорить до полусмерти кого угодно, - все так же неторопливо произнес Эрик, и протянул руку Авроре. - Юная госпожа позволит мне в этой неформальной обстановке поприветствовать ее и поцеловать руку? - спросил он, глядя на девушку пронзительно-серыми, глубокими, как океан, глазами.

В свои тридцать шесть лет князь Эрик казался очень молодым, и одновременно зрелым мужчиной. Лицо его, мужественное и благородное, практически всегда оставалось спокойным, как и положено для воспитанного человека. Каштановые, слегка вьющиеся волосы, были зачесаны назад и спадали на белоснежный воротник густыми локонами. Одет князь был в простой коричневый камзол с узкой золотой вышивкой по отворотам рукавов, и такие же коричневые брюки, заправленные в высокие сапоги. Тонкий золотой обруч венчал высокий, умный лоб Белого Волка.

Лис-секретарь отступил на шаг, ничуть не смущенный только что прозвучавшей из уст князя характеристикой своей персоны, и склонился в легком поклоне. При этом он продолжал лукаво поглядывать то на Аврору, то на ее мать.

+3

4

По застывшему, словно восковая маска, лицу матери, Аврора догадалась, что не замолкающий, ни на минуту, Лис был главной причиной ее раздражения. Мама не любила говорливых людей, возможно, поэтому в спутники жизни она выбрала себе Александра Мунхоула, который, если и говорил, то всегда кратко и по делу. Аврора была уверена в том, что брак ее родители заключили по любви; несмотря на то, что девушка ни разу не видела проявлений нежных чувств со стороны родителей друг к другу, она надеялась, что во времена их молодости все было по-другому. Та часть Авроры, которую вышколил отец, видела в любви взаимное уважение и, прежде всего, хорошую сделку, но маленькая девочка внутри нее, та самая девочка, которая дурачилась и веселилась на пути во дворец, искала любовь из древних легенд и сказок.
Поэтому, когда перед ее взором неожиданно появился Князь-Хранитель, когда ее ушей коснулся звук его голоса, когда глаза его встретились с ее небесно-голубыми, будто зимнее небо, очами, она невольно вздохнула и, все еще находясь во власти внутренней паники, протянула тонкую белую руку. Ее пальцы дрогнули, застигнутые врасплох его поцелуем. Она ощутила, как знакомое чувство охватывающего ее жара вновь начинает ползти по позвоночнику, огибая плечи и спускающееся по острым ключицам, как по тонким проводам, в ее сердце.
Августина, недовольная тем, как замешкалась ее непутевая дочь, незаметно одернула ее платье и громко произнесла, слегка присев в поклоне:
- Ваша Светлость!
Аврора, вспомнив, где она находится и с кем, в испуге отдернула руку, склонилась в поклоне и тихо проговорила, опустив глаза в пол:
- Ваша Светлость…
- Приятно видеть вас в добром здравии, - улыбнулась Августина, смотря Князю прямо в глаза, - наша семья необычайно польщена той честью, что вы оказали нам, пригласив на праздник.
Аврора, не смевшая проронить ни единого слова, пока ее мать рассыпалась в лестных похвалах, покорно стояла рядом с Августиной, рассматривая узорчатый мраморный пол под ногами. Она ругала себя последними словами за неловкую медлительность, за дрожащие пальцы, за мать, которая, по обыкновению, перенимала все внимание на себя. Но девушка прекрасно осознавала, что в данный момент она и двух слов связать не сможет, не говоря уже о складных предложениях.
Августина едва заметным движением головы оглядела окружающую обстановку и, всплеснув руками, заявила:
- Дворец прекрасен! Пожалуй, я нигде больше не видела такой красоты.
Авроре и самой хотелось сказать о том, как восхищена она величием дворца, как поразил ее воображение свет, разливающийся сквозь витражные окна, как вдохновляют ее многочисленные картины, развешанные на стенах.
Но больше всего ей хотелось вновь взглянуть на Князя. Да, она видела его ранее, она даже танцевала с ним один из скучнейших танцев, где партнеры не могут как следует взяться за руки, но в этот час она увидела его так близко и совсем в другом свете.
Образ Элены вновь закрался в ее мысли. Вообразив, как ее сестра с легкостью флиртовала в данную секунду с Князем, Аврора прикусила нижнюю губу. Собравшись с силами, она подняла голову и одарила Эрика легкой приветливой улыбкой.
Внезапно образ сестры сменился ликом отца и его словами о том, что Авроре следует быть более сдержанной и поменьше улыбаться.
Улыбка сошла с ее губ также быстро, как и появилась, а взгляд снова был обращен к мраморным плитам.

+4

5

Эрик пару мгновений смотрел еще на Аврору, но потом обратился к ее матери:

- Я рад, что вам нравится дворец, госпожа Мунхоул. Правда, с вашего предыдущего визита здесь ничего не изменилось, но мне приятно слышать то, что вы говорите.

Лис стоял так, что мать Авроры не могла видеть его лица, и он воспользовался этим, наморщил нос и качнул головой, глядя на спину госпожи Августины. Эрик даже бровью не повел, хотя прекрасно понял этот молчаливый жест своего секретаря. Парень, конечно, вел себя нагло и развязно, много болтал и порой больше походил на шута, нежели на секретаря, но в нем была масса положительных качеств, в числе которых чутье, откровенность и преданность были особенно ценными.

В неофициальной обстановке в княжеском дворце общались между собой просто, без церемоний. Но Эрик поймал себя на том, что наверное впервые имеет возможность так же просто поговорить с девушкой, которую выбрал себе в спутницы жизни. Почему-то они виделись до этого как раз только лишь на официальных церемониях и приемах. "Какое упущение!" - подумал князь. Однако, он был полностью согласен с Лэри: пока рядом чопорная и строгая мамаша, можно забыть о простоте и о близком общении. Аврора смотрела в пол, и лишь на мгновение порадовала князя своей улыбкой. "Хорошей улыбкой, какую и хотелось бы видеть, - подумал Эрик. - Но почему она так смущена? Мы ведь уже знакомы". И в этот момент он принял решение:

- Госпожа Мунхоул! - обратился он к матери Авроры. - Я полагаю, что вам следует отдохнуть. Если вы позволите, мне хотелось бы показать госпоже Авроре небольшой цветник. Это совсем рядом, в двух шагах. Я не займу вашу дочь более чем на четверть часа, и с нами пойдет мой секретарь.

Последнее Эрик добавил потому, что оказаться в обществе жениха для девушки почему-то считалось менее приличным, чем остаться в обществе двух мужчин сразу. Эрик не любил все эти условности, но как воспитанный человек, старался соблюдать некоторые церемонии ради тех, кто без них обойтись никак не может. Он и так допустил себе недвусмысленный намек на то, что желает говорить с невестой без ее матери.

- Вы не будете против, госпожа Аврора? - спросил он, поклонившись девушке и снова подав ей руку.

+6

6

Аврора ощущала себя струной в расстроенном инструменте. Неверное движение рук музыканта, и струна готова лопнуть, разорваться от напряжения. Княжна с нетерпением ждала ответа матери, в то время как ее сердце стучало так громко, что, казалось, будто этот стук слышно на многие мили вокруг.
И что это с ней происходит при одной лишь мысли о князе? Ее учили светскому поведению и даже называли лучшей ученицей; она обладала хорошими знаниями, чтобы поддержать разговор, в том числе, и разговор с мужчинами, но само присутствие Эрика Изегрима путало ее бедные мысли и вгоняло в краску.
Августина Мунхоул оценивающе взглянула на дочь, затем ее взор мельком скользнул по секретарю и, наконец, задержался на князе.
- Как вам будет угодно, - улыбнулась княгиня, почтив Эрика едва заметным кивком головы, - у Вашей Светлости замечательная интуиция, я действительно устала с дороги. Знаете ли вы, что Аврора увлекается ботаникой? – Августина, все также очаровательно улыбаясь, смотрела на дочь. – Появление в «Обереге» скромного цветочного сада – ее заслуга!
Аврора покраснела так густо, что даже ее волосы, которые она усиленно прижимала к щекам, не могли скрыть яркие пятна. Ботаникой она не увлекалась никогда, ее познания в цветоводстве были, мягко говоря, посредственными. Их «скромный» сад на пятьдесят гектаров привлекал Аврору исключительно своей тишиной и красотой цветущих вишен, а уж никак не возможностью изучать растения.
Однако, этой своей лукавой ремаркой Августина предоставила Авроре шанс вымолвить, наконец, другие слова, помимо «вашей светлости».
- Мама склонна переоценивать мои успехи, - улыбнулась девушка (она все еще чувствовала, как горит ее румянец), вложив свою горячую ладонь в руку князя, - я почту за честь ваше предложение.
- Скромность – ее главный недостаток, - кокетливо усмехнулась княгиня, - дабы не утруждать Вашу Светлость вызовом новой прислуги, быть может, господин секретарь проводит меня до покоев? Кроме того, он такой прелестный собеседник, - в притворном умилении Августина всплеснула руками.
Аврора была встревожена перспективой остаться с Князем-Хранителем наедине. Однако, не этого ли ей хотелось все время, пока их разделяли официальные приемы и дальние поездки?  Ей показалось, что ее мать играет давно отрепетированную программу, так непринужденно и легко она изображала искренний интерес к персоне секретаря.
«… Это меньшее, чем ты можешь нам отплатить за любовь и воспитание», - звучал в ее мыслях строгий голос отца. Аврора смотрела на мать, а в ее сердце закрадывалось неприятное чувство – неужели за любовь всегда нужно платить?

+5

7

Эрик, наверное, заинтересовался бы мыслями Авроры, если бы знал о них. Но теперь он просто взял девушку за руку и увел, оставив ее мать в обществе Рыжего Лиса, который тут же раскланялся и разулыбался госпоже Августине. Хотя было в его улыбке нечто хитрое, если не сказать, лукавое.

- Как любезно с вашей стороны просить меня вас проводить, уважаемая госпожа Мунхоул, - сказал он, наблюдая за матерью Авроры своими очень внимательными глазами. - Но я полагаю, что сейчас, когда ваша дочь и князь Эрик удалились, вам не захочется ломать эту комедию. Признайте честно, что я вам не нравлюсь, или что от звуков моего голоса у вас сейчас разболится голова - я пойму. - Он усмехнулся. - Так что я готов проводить вас молча, если только вы сами не захотите о чем-нибудь спросить.

С этими словами Лис сделал приглашающий жест, готовясь проводить госпожу Мунхоул в отведенные ей покои.

Эрик догадывался, что его секретарь не упустит случая позубоскалить, едва останется наедите с Августиной, но решил этому никак не препятствовать. Лэри Локх был большим мальчиком и понимал, где пролегают границы приличий, да к тому же, вполне мог сам о себе позаботиться.

- Дорогая Аврора! - Эрик вывел девушку через балкон в небольшой цветник, хороший не только тем, что здесь в образцовом порядке содержались всякие розы и нарциссы, но и тем, что можно было поговорить с глазу на глаз, не уединяясь при этом до такой степени, когда это уже станет неприличным. - У вас чудесная улыбка. Почему вы не улыбаетесь? Для будущей правительницы это очень важное умение, потому что если подданные будут смотреть на княгиню, которая не одаривает их ни единой улыбкой - им сделается тревожно.

Он остановился и повернулся к девушке, продолжая держать ее за руку и смотреть вроде бы серьезным взглядом, хотя теплота и дружеское участие жили в его серых глазах.

- У нас с вами не было ни единой минуты, чтобы узнать друг друга поближе, но теперь, когда наша свадьба так близка, я намерен исправить положение. Смотрите на меня. Я познакомлю вас с совсем другим дворцом и другими людьми, которые возможно, смогут расположить вас к себе и помогут избавиться от этого напряжения, которое я в вас чувствую. Однако для начала скажите мне: что вас тревожит? А может быть, пугает?

Он чуть склонил голову набок, заглядывая в ее бледное лицо, словно пытался увидеть там ответы на свои вопросы.

+4

8

Августина Мунхоул, в девичестве Эйвери, была не из тех дам, которых можно легко смутить и принадлежала к тем, кто ценил искренность. Ироничность господина Локха пришлась ей по вкусу, и хотя она была сыта по горло его болтовней, княгиня все же решила использовать говорливость секретаря себе на пользу.
- Раз уж вы вскрыли карты, господин Локх, я действительно хотела бы у вас поинтересоваться, - обратилась к Лису Августина, обаятельно улыбнувшись, - в хорошем ли здравии находится Ее Светлость, Великая Княгиня? – спросила женщина, имея в виду бабушку князя. – Она давно не появлялась в свете, уж простите мое любопытство.
Августина продолжала улыбаться самой искренней и очаровательной улыбкой, но ее серые глаза оставались бдительными и холодными. Женщины из рода Эйвери были, быть может, не самыми знатными, зато они прекрасно умели вести игру.
И раз уж перед Августиной разыгралась карточная партия, пришло время припрятать пару тузов в рукаве.

Впервые за все то время, что они были знакомы, Аврора взглянула на Эрика со всей искренностью, на которую она была способна. Что она видела в лице Князя-Хранителя? Силу, мужественность, нежность и одновременно сомнения и страх. Осознав, что Эрику Изегриму свойственно испытывать чувства, девушка едва заметно улыбнулась собственным мыслям – ей было приятно думать, что не она одна переживает по поводу предстоящей свадьбы.
И все же, было в его взгляде что-то, что выделяло князя среди других Волков. Аврора пыталась усмотреть это «что-то» в его облике, манерах, речи, но все было тщетно. Быть может, это было прикосновение его пальцев к ее руке или же то, как он смотрел на нее; нечто неуловимое, но вместе с тем ощутимое.
Девушка не знала, с чего ей начать свой ответ. Она готовилась к разговорам об искусстве и географии, к обсуждениям красот Азнавура и жизни во дворце, но вопрос князя застал ее врасплох. Боится ли она чего-то? Тревожит ли ее что-то? Должна ли она сказать правду или красиво солгать, следуя этикету и родительским советам? 
- Я выросла вдали от княжеского двора, - тихо произнесла Аврора, не отводя взгляда, - и я видела девушек, которые с детства называли дворец домом.
Она замолчала. Взгляд ее голубых глаз теперь был обращен к кремово-белым розам, своей белизной они могли бы соперничать с цветом кожи Авроры.
- Я отличаюсь от них, - наконец, проговорила девушка, боясь посмотреть на князя. Она слышала отцовский голос в мыслях, наставляющий говорить только то, что князю хотелось бы услышать, а не то, что хотелось сказать ей самой. Но, прививая своей дочери покорность и скромность, Александр Мунхоул сделал ее абсолютно неспособной лгать. – И меня тревожит лишь то, что я не смогу стать той, которая вам нужна, - последние слова были произнесены почти шепотом.
Больше всего Аврора боялась того, что может сделать с ней эта искренность.

+4

9

Эрик украдкой рассматривал Аврору. Его еще в первый раз поразила красота этой девушки, ее черные волосы и удивительно белая кожа. Она сама была как хрупкий цветок, но наверное, этим и могла притягивать такого мужчину, как Эрик - сильного, готового заботиться о том, кто ему доверится.

- Твои опасения напрасны, - негромко сказал он девушке, стоя так близко, как это позволяли приличия. - Все мы живем на одной земле, и этот дворец, как и любой другой дом, служит пристанищем людям. Эти стены ничего не значат без нас. Они могут быть красивы, но бездушны, если мы не вдохнем в них жизнь своим присутствием. И сейчас я в гораздо более опасном положении, чем ты, Аврора. Я должен сделать это место твоим домом, и я полон сомнений - смогу ли оказаться достойным, смогу ли свой двор сделать достойным тебя.

Он провел девушку вглубь маленького сада и усадил на скамейку, над которой, как полог, свисали со специальной рамы голубые вьюнки - редкое, но очень благодарное растение, готовое цвести хоть круглый год, если за ним хорошо ухаживать.

- Я очень многое знаю о Талисмане, о Равновесии, о том, как нужно управлять, охранять... - медленно говорил князь. - Но я слишком мало знаю о любви, и даже не представляю, какие на самом деле надежды живут в твоем сердце. И что я должен сделать, чтобы узнать это? Вот что для меня сейчас главное. И именно поэтому мне бы хотелось, чтобы мы наконец перестали быть просто придворными. Самое время нам попытаться понять друг друга. Но наверное, я не имею права просить, чтобы ты начала говорить о себе, и поэтому предлагаю: ты можешь спросить меня обо всем, что только тебе будет интересно.

Он опустился рядом на скамейку, надеясь, что своим предисловием не напугает Аврору, и она все-таки что-нибудь ему скажет. Что-то настоящее, о чем думает, а не то, чему ее учили.

Между тем Лис, провожавший госпожу Августину, изволил сделать вид, что не совсем понял вопроса. Он вообще любил прикидываться дурачком, когда его спрашивали не о том, о чем он сам склонен был говорить.

- Великая Княгиня? Так она здесь давно не живет, - заявил он, поглядывая на госпожу Мунхоул оценивающим взглядом. - Ей больше подходит морской климат, так что если вы желаете ее навестить - это нужно ехать в Орбадор.

Он намеренно заговорил не о бабушке, а о матери князя Эрика, сделав вид, что не понял вопроса. Хотя мать Эрика многие не желали считать Великой Княгиней. На то были свои причины, но это не нравилось самому Эрику. Он-то как раз склонен был бы оставить при себе матушку, так как считал ее мудрой женщиной, лишенной честолюбия и готовой в каждом увидеть хорошие стороны. Мать часто помогала Эрику советами - и он порой удерживал яростных врагов от открытой конфронтации, мирил обиженных и успокаивал мятежных. Бабка же тактом не обладала, и в последнее время как-то мало стремилась вникать в дела. Зато не забывала предъявлять претензии, которые Эрик терпеливо сносил, ибо считал, что в 90 лет любой имеет право на личные маразмы.

Вот только Рыжий Лис Лэри Локх ни с чем мириться не собирался.

+4

10

Августина улыбнулась, радуясь возможности вести игру:
- О, простите меня великодушно, - княгиня всплеснула руками, изображая искреннее удивление, - право же, сколько лет при дворе, а я так и не научилась правильно высказывать свои мысли. Вы же, господин Локх, этим владеете в совершенстве, - последняя фраза была произнесена очень мягким и, в некоторой степени, лебезящим тоном, но Августина Мунхоул очень надеялась, что Лис без труда поймет ее настоящий подтекст.
- Я говорила о бабушке князя. Она ведь уже в возрасте, в добром ли она здравии?
Августина помнила, что вдовствующая княгиня, мать Князя-Хранителя, без энтузиазма отнеслась к намерению Эрика жениться на девушке из рода Мунхоулов. Сумасбродная бабушка была в глазах Августины именно тем оружием, которое могло сыграть против матери князя. Насколько было известно Августине, великовозрастная мадам делала все наперекор Великой Княгине лишь бы насолить ей. А уж о причинах, она и думать не думает, главное – это выступить против.

Аврора словно впервые увидела князя. Таким она действительно видела его в первый раз – исчез холод, который она прежде видела в его глазах, а вместе с холодом исчезла и ее скованность.
Она сидела на скамье, в окружении прекрасных цветов, притягивающих своими яркими красками и нежным благоуханием, но смотреть ей хотелось лишь в серые глаза князя. «Цветы – пусты, в них нет ничего, кроме увядающей красоты, - подумала Аврора, неотрывно смотря на Эрика, - в его глазах я вижу древние легенды, нечто затерянное, скрытое от этого мира…»
- Ваша… - Аврора запнулась, придворное обращение «Ваша Светлость» показалось ей неуместным, поэтому она глубоко вздохнула и, собравшись с силами, произнесла, скорее вопросительно, нежели утвердительно: - Эрик… На ваших плечах лежит столько забот, а вы беспокоитесь обо мне… Вы очень мудро подметили, дворцы и замки – это просто строения из камня, а дом – там, где семья.
Аврора говорила тихо, все еще испытывая некоторое волнение, ведь впервые в своей жизни она говорила своими словами, а не заученными фразами, преподнесенными устами родителей, учителей и светских наставниц.
Девушка отвела свой взгляд в сторону и с горечью в голосе проговорила:
- Я была бы счастлива поведать вам о любви, но я знаю о ней лишь из книг. Вот мой первый вопрос: скажите мне, верите ли вы в любовь? Верите ли вы в то, что и в жизни осталось место подвигу ради этого чувства?
Аврора вновь взглянула князю в глаза. Взгляд ее был светлым, так дети смотрят на падающие звезды в надежде, что они исполнят их заветные желания.
- Верите ли вы?

+4

11

По губам князя скользнула едва заметная улыбка. Он привык проявлять сдержанность, хотя смотря ему в лицо внимательно, всегда можно было угадать, когда он улыбается. Что-то менялось в его глазах, словно загорался некий внутренний огонь.

- Дорогая Аврора! - Эрик с удовлетворением заметил, как без особых усилий девушка перешла на доверительный тон и стала звать его по имени. Ему тоже проще было звать ее просто по имени. - Может быть, это прозвучит излишне сухо для разговора о таком важном и романтическом чувстве, как любовь, но мне приходится постоянно ощущать действие равновесия.

Он на мгновение коснулся медальона, который висел у него на шее. В этом медальоне отсутствовал кристалл - он хранился на самой вершине башни, за пятью замками. Но даже без кристалла медальон обладал значительной силой, давая Князю-Хранителю возможность чувствовать очень многое, и прежде всего сдвиги в равновесии, которое охраняло Землю Кланов.

- Я знаю, что такое любовь, потому что ощущаю это чувство в других. Поэтому да, я верю в любовь. Но испытываю ли я сам что-то подобное? Я не могу ответить на этот вопрос. Мне кажется, что я на пути к этому, но путь к любви возможно идти только вместе с кем-то. Иначе теряется сам смысл этого чувства. Безответная любовь - это все равно что корабль без парусов. Поэтому я очень надеюсь, что познакомившись поближе, мы сможем понять, суждено ли нам двоим двигаться в одном направлении. Я буду вашим кораблем, но вы должны стать моим парусом.

Теперь он улыбнулся открыто, и все лицо его осветилось от этой улыбки. Теоретически, как раз улыбка князя не так волнует подданных, потому что от мужчины ждут твердости и категоричности. Улыбку ждут от княгини, как от олицетворения доброты, нежности и милосердия. Но этот вовсе не значит, что князь не должен улыбаться, тем более улыбаться девушке, которая ему нравится.

А Лис - что с него взять? Он как раз в этот момент допровожал госпожу Августину до дверей ее покоев и распахнул их.

- Госпожа бабушка князя недавно отправилась в путешествие, чтобы навестить родню, - сообщил он невозмутимо. - И вряд ли окажется здесь в ближайшее время. Но если вам нужны союзники - возьмите в них меня. Не стану скромничать, я обладаю гораздо большим влиянием на господина Эрика.

И Лэри Локх лукаво посмотрел на мать Авроры, так что внешне было совершенно непонятно, шутит он или говорить серьезно.

+3

12

Княгиня оценивающе взглянула на Рыжего Лиса и, усмехнувшись, ответила:
- Союзники нужны, когда затеваешь войну. Неужели вы думаете, что в это прекрасное для всех время, я, Августина Мунхоул, решусь на такое?
«Какая прекрасная партия! – восторгалась в мыслях женщина. – И откуда во мне такой азарт ко всяким играм? Ах, какая чудная игра ожидает всех нас и ожидает очень скоро».
Княгиня перешагнула порог комнаты, несколько раз всплеснула руками в притворном удивлении от той королевской красоты, что представляла собой эти покои, и лишь затем вновь обратилась к секретарю:
- Покорнейше благодарю вас, господин Локх, что проводили меня. Без вас я бы заблудилась во всех этих бесчисленных коридорах дворца. А теперь, прошу извинить меня, но мне нужен отдых.
Почти закрыв двери, Августина вдруг проговорила:
- Мне вот что любопытно, господин Локх. На охоте, собаки одинаково преследуют, что лис, что волков. Но ни лисы, ни волки никогда не собираются вместе, чтобы дать отпор собакам. – Княгиня внимательно смотрела на Лэри Локха, голос ее стал мягким, обволакивающим, словно сахарная патока. – Любопытно, получилось бы у них, хоть раз?
С этими словами Августина очаровательно улыбнулась и резко закрыла двери спальни.

***

«Вы должны стать моим парусом, - эхом отдавалось в мыслях Авроры, - снова должна. И вновь я должна стать той, которую хотят видеть другие». Что-то внутри нее было против этих слов, что-то, что сидело очень глубоко в ее душе и не смело проявить себя. «Как опасно позволять себе вольность говорить, что вздумается и думать о том, о чем хочется. Папа был прав, в который раз, мне следует быть сдержанней. Мне следует помнить о том, где и с кем я нахожусь».
Однако, вглядываясь в спокойное и мужественное лицо своего будущего супруга, Аврора не могла понять, с кем же она все-таки находится: с другом, с господином или, быть может, с врагом, который только и ждет, чтобы подчинить себе ее волю? «Если у меня есть воля», - с грустью подумала Аврора.
- Простите меня, - смущенно произнесла девушка, - в силу моей юности, я иногда говорю глупости, которые следовало бы держать при себе.
Эта фраза, слишком быстро соскользнувшая с ее губ, показалась ей неправильной и неуместной. Но она была совершенно уверена в том, что так сказала бы любая другая придворная леди.
Аврора встала со скамьи и прошла в ту часть сада, где цвели кроваво-красные розы с длинными острыми шипами. Цветы, похожие на любовь, ибо они и манят своей волшебной красотой, и ранят до крови. Девушка мягко опустилась на пол, шлейф ее синего платья, с прикрепленными лепестками настоящих незабудок, васильков и белоснежных лилий, устлал холодный мрамор, иссиня-черные локоны коснулись земли, на которой расцвел княжеский розарий. Слишком много было дум в ее мыслях, эта встреча, бывшая такой желанной, пугала и радовала ее одновременно; она не знала, поступает ли правильно, обнажая перед князем свою душу, или же она должна запереть свои чувства на замок и никогда не вынимать ключа. Ей казалось, ноги сами привели ее к этим розам, к лепесткам которых нежно притронулись ее пальцы. Так дикие животные ищут покой в уединенных чащах, когда чувствуют беспокойство.
Ее белоснежная кожа странно выделялась на ярких красных бутонах. Аврора на краткое мгновение прикрыла глаза, дабы прочувствовать шелковое касание лепестков. Двойственность чувств сводила ее с ума – вот и сейчас, она как будто была предоставлена самой себе, но в то же время она ни на секунду не могла забыть, что она сейчас в княжеском дворе и должна говорить с князем.
- У вас самые прекрасные цветы, что мне когда-либо приходилось видеть, - улыбнувшись, проговорила девушка, не отрывая глаз от розы, которую ласкали ее пальцы.
Повернувшись в пол оборота, чтобы видеть Эрика, Аврора весело произнесла:
- Опровергая слова матушки, я практически ничего не смыслю в цветах, но красоту оценить способна. Долго ли, ай! – во время разговора рука Авроры, которая поглаживала лепестки цветка, соскользнула и один из темно-зеленых шипов оставил длинную линию на ладони девушки. Боль острой иглой пронзила руку княжны; на белой, словно снег, коже с просвечивающими голубыми ниточками вен, стали проявляться капли крови, такие же красные, как и роза, поранившая ее.
Аврора сжала раненую ладонь в кулак и прижала ее к груди.
- Господи, какая же я неловкая, - прошептала девушка, все мысли которой были сосредоточены вокруг жгущей боли, змеей скручивающейся в ее руке.

+4

13

Эрик тут же взял ее за руку и нежным, но решительным движением разжал пальцы девушки.

- Это не беда, - сказал он мягко. - Считается, что тот, кто поранился о розу, растущую в этом саду, принес полезную жертву и в будущем спасется от более серьезной раны. - Он несколько раз поцеловал ладонь девушки, словно этим хотел остановить кровотечение, которое впрочем и не могло быть сильным из такой поверхностной ранки. А потом посмотрел в лицо Авроры. - Не бойтесь боли, - произнес но. - Всем нам приходится приносить жертвы. Из этого состоит вся наша жизнь. Тот, кто не желает ничем жертвовать, обречен на одиночество и ни на что значительное не способен. Лишь отдавая, мы становимся людьми. И еще, мне бы хотелось, чтобы вы не считали, будто говорите глупости. Это не так.

Он вздохнул, отпустив ее руку и отступив на шаг.

- Аврора! То, что я сейчас скажу, очень важно. Если вы не готовы делать то, что должна делать княгиня, если вам кажется, что жертва слишком велика для вас - вам нужно отказаться от всего этого сейчас. Потому что как только вы станете княгиней - обратной дороги не будет. Точно так же, как нет обратной дороги у меня. Чем выше человек по положению - тем меньше он принадлежит себе.

Он смотрел на девушку внимательно. Ему хотелось, чтобы она поняла его и ответила честно. К сожалению, он не мог не задавать этих вопросов, потому что будет между ними любовь, или не будет - неизвестно, а вот жертвовать придется каждую минуту их жизней. И если девушка не сможет этого понять - она не сможет и стать княгиней.

Хотя в сердце Эрику очень хотелось, чтобы Аврора стала спутницей его жизни.

*  *  *
Лис пожал плечами на закрытую дверь. Он никогда не понимал стремления некоторых особ делать сравнения с животным миром. В отличие от реальных лисов и волков, люди из клана Волков и из клана Лисов всегда были друг за друга. Можно сказать, что между ними существовала связь, гораздо более прочная, чем казалось на первый взгляд. Они прекрасно дополняли друг друга, были необходимы друг другу, и, как знал Лэри, такое положение существовало всегда. Это Рыси считали себя самодостаточными, а Медведи были слишком сильными и слишком крепко связанными с землей, чтобы нуждаться еще в ком-то. Гиены... Что же, сейчас они ненавидели Лисов едва ли не больше, чем Волков, и на то были причины, одна из которых заключалась в старой как мир истине: "От любви до ненависти - всего один шаг". Когда-то Гиены были почти такие же, как Волки, их роднили и клановые свойства, и многое другое. И тогда они точно так же были плотно связаны с Лисами. Теперь же Гиены ненавидели Лисов, и те платили им той же монетой. Но об этом можно было размышлять долго и не прийти ни к какому конкретному выводу, а господин Локх намеревался посмотреть, как там обстоят дела у Эрика. Так что он снова пожал плечами и пошел по коридору в обратную сторону.

"Получилось бы? - повторил он про себя. - Странный вопрос. А что, разве плохо получается?"...

+6

14

Аврора с трудом верила в то, что Князь-Хранитель дарует ей право выбора. Всю свою жизнь она поступала так, как считали нужным отец, мать, преподаватели, гувернантки; ее решения постоянно взвешивались и обсуждались другими людьми, и, порою, девушка не понимала, был ли это ее собственный выбор или нашептанный кем-то из окружения.
Аврора задумалась. Она никогда не думала о том, что, будучи женой Князя-Хранителя, ей придется принимать множество решений, от которых будет зависеть жизнь ее  подданных. Слова князя вселили в нее сомнения. Быть может, эта ноша действительно непосильна и ей лучше отступить в сторону, пока еще можно избежать ошибки?
Рана на ее ладони все еще горела огнем, но не от боли – в ее кожу шелком впечатались прикосновения губ Эрика. Ее пальцы запомнили нежные касания его рук. Ее глаза вглядывались в его лицо с такой пытливостью, словно она пыталась увидеть его душу. Ее взгляд скользнул по медальону, висевшему на шее князя, и совершенно неожиданно ей вспомнилась одна древняя сказка, повествующая о любви человеческой девушки к Лесному королю.
«Он был старше, он больше видел и больше знал - и она не сводила с него восхищенных глаз.
Он был лучше всех ее кукол и всех зеркал, он имел в рукаве истории про запас
На все случаи жизни - ее, и своей, и их; он был осведомленнее прочих про рай и ад,
Интереснее всех прочитанных ею книг, звонче всех когда-либо слышанных ей баллад»*
, - давно забытые, затерянные в глубинах памяти строки предстали перед ее взором.
Король был очарован красотой девы, но, вдоволь наигравшись с ее чувствами, Господин Леса оставил ее одну на съеденье волкам в самой непроходимой чаще.
«Как она ему верила, как, - до конца, до дна, как подмигивал он - идем же за мной скорей,
Как однажды она проснулась в ночи одна - только чаща, слепая тьма и глаза зверей…»

Еще одна строчка всплыла в девичьей памяти, и решение пришло так быстро, так легко и казалось единственно верным, что Аврора удивилась, почему она вообще так долго размышляла. Девушка поднялась с колен и подошла к князю так близко, как может себе позволить подойти только очень решительная и отважная леди. Она и не догадывалась, что за сила спит в ее душе, что за дикий зверь прячется в ее сердце, ждавший, до поры-до времени своего пробуждения.
«Было просто…»
- Эрик, - обратилась к нему девушка, пристально смотря в глаза. Голос ее все также был тих и мягок, но уже не дрожал, как при первых минутах знакомства. – Я не смогу… - она медленно опустила взгляд, длинные черные ресницы слегка трепетали. Аврора искала нужные слова, которые смогли бы выразить то, что она чувствовала.
«Было просто…»
Белые пальцы коснулись амулета на шее, словно в стремлении найти мужество продолжать. Серебряный полумесяц был подарен любимой бабушкой и защищал от сглаза и порчи, и напоминал об Эмилии Эйвери, женщине сильной, властной, своевольной.
«Было просто…»
Что ж, это ее решение, личное, обдуманное и взвешенное. Князь сам предоставил ей выбор и он не вправе был ее осуждать за тот путь, которым она решила пойти. Решение далось легко, но как трудно было сказать о нем. Аврора глубоко вздохнула и произнесла:
- Я не смогу одновременно быть вашим парусом и держать курс, намеченный для меня отцом, потому что… - она запнулась, сбиваясь на частое дыхание, - потому что у корабля может быть только один капитан. И поэтому я вверяю вам себя полностью и без остатка. Я буду вам верной женой и последую за вами даже в Земли Пустоши, но я прошу вас всегда помнить о том, что я сделала.

«Он позвал - и она не стала дразнить судьбу, было просто - вот он позвал - и она пошла…»


*Автор - Каитана.

+6

15

Князь серьезно смотрел на девушку.

- Держать курс - это мое дело, - сказал он. - Точнее, моя обязанность, которую я взял на себя вместе с княжеским венцом и Талисманом. Когда девушка выходит замуж, она переходит из дома отца в дом мужа, и с этого момента отец ею более не командует. Такова судьба всех девушек. Твой отец должен об этом хорошо знать, так что с этой стороны тебе не о чем волноваться. Иное дело, что когда ты станешь моей женой - я буду руководить не только Землей Кланов, но и нашей с тобой общей семьей. Поэтому мне важно, чтобы ты воспринимала меня без неприязни, и верила мне. Чтобы ты доверила мне свою судьбу точно так же, как я доверяю тебе свою.

В глубине души Эрик был удивлен: "Что за "курс" мог наметить для своей дочери господин Мунхоул?" - подумал он. К сожалению, как князю, Эрику часто приходилось сталкиваться с желанием манипулировать собой. Это не означало, что все советчики были плохи, или преследовали только свои корыстные цели. Зачастую окружающие князя люди попросту не не могли охватить своим кругозором всю систему равновесия так, как понимал ее Князь-Хранитель, носящий на себе медальон Талисмана. Даже ему было видно далеко не все, а ведь он старался охватить своим вниманием бОльшую часть. Поэтому Эрик всегда выслушивал советчиков, но как и подобает князю, окончательное решение принимал сам, делая выводы из совокупности того, что ему говорили другие, и своего собственного вИдения той или иной ситуации. Это была сложная наука, но самое главное, чего однозначно нельзя было делать - это принимать решение из человекоугодничества, или поддавшись желанию переложить свою ответственность на чужую голову. Так что Эрик не боялся, что отец Авроры начнет диктовать ему какие-то "курсы". Его опасения состояли в том, что под влиянием своего отца его супруга начнет спорить с ним - и это вызовет обиды и недоверие внутри семьи. Во власти Эрика было не допустить подобного развития событий.

- Дорогая Аврора! - Он взял девушку за руку и все так же внимательно стал смотреть ей в лицо. - Я верю, что ты готова следовать за мной, и тебе нечего опасаться. И я обещаю, что ты не раскаешься в своем решении.

В этот момент в саду показался Лис, и начал издали махать руками, подавая Эрику какие-то знаки. Пришлось отвлечься и позволить ему подойти.

- Там советник Сторм хочет вас видеть, - доложил Лэри Локх. - Я прошу прощения, госпожа Аврора, но государственные дела князя всегда приоритетны над личными, и вам придется к этому привыкнуть.

- Господин Локх! Я пока еще в состоянии сам все объяснить своей невесте, - перебил его Эрик, хотя и не рассердился на бесцеремонность своего секретаря. Лэри можно было воспринимать либо таким, какой он есть, либо не воспринимать вовсе. - Что нужно советнику?

Гилерт Сторм был Черным Лисом, и как следствие, недолюбливал Рыжего Лиса Лэри Локха. Но наверное, господин Сторм недолюбливал слишком многих, чтобы обращать на это внимание. Как советник, он был очень полезен, хотя некоторые его взгляды шли вразрез с мнением Эрика Изегрима, и в частности, он не одобрял брака с девушкой из семьи Мунхоул. Так что ничего хорошего Эрик от советника сейчас не ждал.

- Он говорит, что дело чрезвычайно важное и неотложное, - ответил Лэри и пожал плечами. - Но если хотите - я скажу, что из двух неотложных и важных дел вы предпочитает выбрать то, которое лично для вас важнее. - И он снова поклонился Авроре.

Эрик чуть заметно усмехнулся, но все-таки выпустил руку девушки. Он понял юмор секретаря, но предпочитал как можно быстрее узнавать, что на уме у советника.

- Я прошу меня извинить, госпожа Аврора, - с сожалением проговорил он. - Мне придется оставить вас на некоторое время в обществе моего секретаря. Господин Локх проводит вас в ваши покои, если вы захотите.

Он нежно поцеловал руку девушки, но заставил себя отвернуться и уйти, не оборачиваясь.

- Что поделаешь, - сказал ему вслед Рыжий Лис. - Вам, госпожа Аврора, придется привыкнуть к тому, что на первом месте у господина князя государство, и только на втором - семья. - Он лукаво посмотрел на Аврору, почувствовал своим Лисьим нюхом кровь, и тут же озаботился. - Вы поранили руку? Позвольте мне взглянуть!

Он с готовностью вытащил из кармана чистый носовой платок.

+3

16

- Это просто царапина, - отстраненно проговорила девушка, смотря вслед уходящему князю.
Ею овладело желание остаться одной. Слишком много сегодня было сказано слов и надумано мыслей. Но больше всего ее страшила та непонятная холодность, время от времени сквозившая в словах Эрика. Было ли это простым признаком официоза или же действительно частью его характера, Аврора не знала. Она вся была во власти чувств, абсолютно новых для нее и посему так пугавших ее.
Она не лукавила, когда говорила, что знает о любви только из книг. В то время, когда ее ровесницы тайком сбегали из-под родительского ока с кузнецами, оруженосцами и пекарями, а другие сами выбирали себе мужей по любви, встречаясь с ними на балах и конных прогулках, Аврора заучивала придворный этикет и штудировала талмуды по истории земель кланов.
Ей казалось, что она достаточно образована и мудра, но рядом с Эриком мысли ее путались, знания искажались, а сама себе она виделась несмышленым ребенком. Ни одна принцесса из прочитанных ею легенд не вела себя так, встречая свою истинную любовь. Все эти принцессы, узницы заколдованных башен, как одна были храбры, отважны и до безобразия сообразительны, из чего Аврора заключила, что, если образ Эрика замечательно вписывался в контекст древних сказаний, то уж Авроре никогда не быть бесстрашной принцессой.
Она инстинктивно сжала саднящую ладонь. Запах цветов стал пробуждать головную боль, волнами накатывающую с каждым новым вздохом.
- Господин Локх, не могли бы вы проводить меня в мои покои? – тихо спросила девушка, тут же добавив: - Я почти совсем не знаю замка и уверена, что потеряюсь в многочисленных коридорах.

+5

17

Лис кивнул, и повел Аврору из сада, во внутренние покои дворца.

* * *

Советник Сторм дожидался князя в приемной, предназначенной для близкого окружения Эрика. Черный Лис расхаживал туда-сюда, недовольно поглядывая на охранника-Волка, который невозмутимо возвышался у дверей, не собираясь оставлять советника одного. Бдительность охраны иногда раздражала Сторма. "Можно подумать, что я могу что-то украсть, или подсунуть под кресло Князя-Хранителя враждебный амулет" - в досаде думал Сторм. Но тут дери открылись, и в комнату быстрой походкой вошел сам Эрик.

- У вас, наверное, есть что-то чрезвычайно важное, господин Сторм, раз вы решили отвлечь меня от разговора с моей невестой? - с порога спросил он, и пройдя вглубь помещения, уселся на свое кресло. - Я вас слушаю, советник.

Гилерт Сторм выдержал короткую паузу, после чего заговорил:

- Именно о вашей невесте я и должен с вами поговорить, князь.

Сторм был против брака с госпожой Мунхоул по многим причинам, основная из которых была в самой фамилии Мунхоул, которая, по мнению советника Сторма, не принадлежала к числу фамилий, подходящих для высоких и ответственных постов. К тому же, Аврора, несмотря на все свои прелести, была девушкой болезненной, и по мнению Сторма, вряд ли была способна произвести на свет жизнеспособное потомство. Но все это он уже много раз говорил, а князь его не желал слушать. Поэтому сегодня советник припас более веские аргументы.

- Я знаю, что во всем, что касается вашего брака, вы не склонны никому верить, - рискнул остановить вероятное возражение князя Сторм, упреждающе подняв руку. - Но мы только что получили дурные вести. Почтовый голубь доставил записку от господина Миттсли. Он сообщает, что только что на охоте, неподалеку от замка Муноулов - "Оберега" - произошел странный и трагический случай: Александр Мунхоул, отец госпожи Авроры, не справился с лошадью, упал и сломал себе шею.

Эрик поднялся с кресла.

- Он жив?

- Жив пока, - кивнул Сторм, сохраняя полное спокойствие. - По счастью, поблизости находился знаменитый врач, господин Фарго Эгейл. Его сразу же вызвали, и он надеется, что не все потеряно. Как обладателю Кольца Медика, ему стоит поверить.

- Нужно немедленно сообщить госпоже Августине Мунхоул и ее дочери! - Эрик направился к двери, но советник его остановил.

- Это еще не все, князь! Когда господина Мунхоула доставили домой и стали раздевать, из его одежды выпал "Черный Зуб". Господин Миттсли в письме утверждает, что он был вшит в шарф господина Мунхоула, а этот шарф для отца шила госпожа Аврора.

- Чушь! - отрезал Эрик. - Вы не знаете, о чем говорите! И Миттсли тоже!

- Князь! Не горячитесь! - посоветовал Сторм. - Если это чушь, то тем более, нужно провести расследование, и тихо, без привлечения внимания, выяснить, напраслину ли наводит господин Миттсли, или это правда, и по каким-то причинам дочь хотела убить отца.

Эрик отошел к окну. Ему хотелось возразить, накричать на Сторма и выставить его вон. Но он не мог позволить себе такое. Однако, он должен был сделать так, чтобы не поднялся лишний шум, который был совершенно некстати.

- Хорошо, - сказал он наконец. - Я сам сообщу госпоже Мунхоул и ее дочери о том, что случилось. - Он повернулся к охраннику. - Найди господина декана Борегара, скажи, что мне нужен старший дознаватель Санчо Конти. Он поедет вместе с дамами в "Оберег". Его задача: не привлекая внимание, тихо и деликатно, проверить покои госпожи Авроры, и господина Миттсли, на наличие следов хранения "Черного Зуба", и допросить слуг и конюхов. Кто знает, может быть желающих навредить хозяину в замке гораздо больше, чем мы думаем. Еще он должен передать господину Миттсли, чтобы тот не смел поднимать шум и кидаться обвинениями, тем более в адрес моей невесты. - Эрик провел рукой по лбу, вспоминая, что еще сейчас важно. - В случае, если господин Конти найдет следы хранения амулета у госпожи Авроры, или господина Миттсли, ему надлежит наложить домашний арест на предполагаемого хранителя амулета, составить для меня отчет и отправить сюда, а самом оставаться в "Обереге" до дальнейших распоряжений. Если же следы амулета обнаружатся у кого-то из слуг - арестовать этого человека и привезти в тюрьму Ордена.

Когда речь заходила о использовании враждебных амулетов, необходимо было действовать очень осторожно. Амулет мог пройти через несколько рук, при том, что люди могли и не подозревать, что именно они держат. Найти след и выйти на настоящего злоумышленника при таком раскладе становилось чрезвычайно трудно. К тому же, когда речь шла о персоне княжеской крови, следовало сохранять деликатность и тем более не поднимать лишнего шума. У Санчо Конти, Серого Волка, старшего дознавателя Ордена Хранителей Равновесия, был опыт по поиску амулетов и их мест хранения, поэтому Эрик и отправлял именно его. Обычный полицейский, даже если служит Ордену, тут ничего бы не смог сделать. Бесполезно было перекапывать вещи, залезать в чужие шкафы (да по чести сказать, ни Орден, ни даже полиция никогда и не действовали так грубо)... Только чутье и специальный поисковый амулет вкупе с опытом могли тут сработать.

"Надеюсь, Миттсли не прав, - думал Эрик, направляясь к покоям, которые были отведены для Августины Мунхоул и ее дочери, и куда господин Локх успел проводить Аврору. - Что за чушь! Такая девушка не могла причинить вред отцу. Но может, она это сделала по неосторожности? Всякое бывает..."

Постучавшись и получив разрешение войти, Эрик второй раз за этот день предстал перед Авророй и ее матерью.

- Я счел своим долгом сообщить вам лично о несчастном случае, который произошел на охоте с господином Мунхоулом, - сказал он, предпочитая говорить прямо. - Он жив, и уже доставлен в замок, к тому же около него сейчас находится знаменитый врач, который надеется на выздоровление. Но в сложившихся обстоятельствах, я полагаю, вам захочется вернуться как можно скорее к мужу и отцу. Мне очень жаль...

Эрик предпочитал сам сообщать близким людям плохие вести, а Аврору он считал теперь уже достаточно близком себе человеком.

Отредактировано Эрик Изегрим (2014-11-21 15:23:03)

+5

18

Двери покоев распахнулись, и перед взором Авроры предстала богато обставленная комната, больше похожая на королевский салон. Комната делилась на две, средние по площади, опочивальни, в которых расположились высокая кровать с паланкином, позолоченный комод с большим зеркалом в серебряной раме, кресла с ажурными ручками. Такой вычурный интерьер так мало вязался с образом Князя-Хранителя, что Авроре стало интересно, кто же из предков Белого Волка был страстным любителем столь эпатажной красоты.
В момент ее появления, Августина Мунхоул раздавала приказы служакам о том, куда и как необходимо разложить привезенные наряды, а также где поставить цветы, что женщины семейства Мунхоул предпочитают на завтраки, обеды и ужины, и другие, мало поддающиеся логике, прихоти.
Завидев на пороге свою дочь, Августина жестом руки приказала девушкам покинуть покои и, оставшись с Авророй наедине, посмотрела на нее, призывно улыбаясь:
— Разговор с Его Светлостью прошел хорошо?
Аврора в смущении отвела взгляд и тихо ответила:
— Да, мама, все прошло очень хорошо.
Как и любой девушке, Авроре казалось странным пересказывать все слова, сказанные в Княжеской оранжерее, но Августина Мунхоул умела настоять на своем. К тому же, в случае с Авророй, долго настаивать ей не пришлось – девушка, краснея, на зависть любому раку, поведала своей матери всю беседу, не утаивая ни единого слова.
— Ох, уж этот Лис! – воскликнула Августина, раздраженно взмахнув веером, когда Аврора рассказала ей заключительную часть встречи с Князем. — Этот болтливый выскочка вкупе со всеми советниками Его Светлости еще попьет нашу кровь… Но, будем решать проблемы по мере их поступления, - рассудительно добавила княгиня, ласково поглаживая дочь по волосам, — главное, что Князь теперь от тебя никуда не денется.
Аврора нервно сглотнула.
— Откуда такая уверенность, мама? – осторожно спросила девушка, стараясь придать тембру своего голоса наинежнейший окрас. — Эрик… Князь Эрик, - тут же поправила сама себя княжна, поймав удивленный взгляд матери, — красив, умен, богат и силен, а я… - Аврора медленно разгладила складки на своем платье. Его подол все еще был в садовой земле.
— А ты – красивая, умная и скромная девушка из одного из старейшего рода Земли Кланов.
Аврора и сама не понимала, отчего она так смущалась и стеснялась в присутствии жениха, а главное, почему стремилась умалять свои достоинства, говоря о нем.
Августина, заметив, как погрустнела дочь, взяла ее за руку, ту, которая была поранена розовым шипом. Вытащив белоснежный шелковый платок с вышитой буквой «М» в уголке, княгиня обмотала ладонь Авроры, крепко сжимая ее пальцы.
— Аврора, мне жаль, что мы с отцом не были примером истиной любви, - очень медленно проговорила Августина. Аврора поразилась тону, прозвучавшему в материнском голосе, это была искренность чистой воды, без прикрас и лукавства, без игры и усмешки.
— Однако же, - продолжала княгиня, - если мой муж отправится в путешествие на самый последний круг Ада, я пойду за ним и ни разу не обернусь. Любовь нельзя измерить легендами и сказками. Ты же видишь, даже у роз есть шипы, хотя их бутоны нежны и красивы.
— Кажется, клятвенно следовать за мужчинами куда бы то ни было, у нас в крови, - улыбнулась Аврора, невероятно возбужденная подобной откровенностью матери.
— Верно, - ответила Августина, без тени улыбки пристально всматриваясь в лицо дочери.
Она умолчала о том, что последует за Александром не из-за страстных чувств, которых ее сердце никогда не питало к мужу. А ради того, чтобы отплатить за услугу, что предоставил ей Волк почти 23 года назад. За то, что стал ее спасителем из последнего круга Ада.
Воцарившуюся идиллию прервал настойчивый стук в дверь, оповестивший о желании Князя-Хранителя войти в покои. Аврора, нервно пригладив и без того уложенные локоны, в панике посмотрела на мать. Августина, не менее дочери озадачившаяся визитом Князя, властным голосом произнесла: «Войдите».
Аврору смутило тревожное выражение лица Эрика и как только он заговорил, она поняла причину этой тревоги. Что касалось ее, то после озвученного девушка как будто обессилела. Она опустилась в одно из кресел, бессознательно приложив ладонь к груди. Ритм ее сердца устремился в бесконечность, в глазах заплескались вспышки и в следующую секунду голову девушки пронзила острая, взрывная боль, разом оледенив ее кисти и ступни, и окатив болезненным жаром лоб и щеки.
Августина сильно побледнела, но нашла в себе силы устоять на месте. Глубоко дыша, она спросила Князя твердым голосом, который все же дрогнул в конце:
- Что… Как это произошло?
Аврора пыталась успокоить отчаявшееся сердце, однако, чем сильнее были его удары, тем острее была боль, охватившая ее голову. От дикой боли ее затошнило, отчего девушка глубоко вдыхала, но практически не могла выдыхать.
Князь проговорил что-то о враче и доме. «Да, - прозвучала мысль в голове Авроры, огибая болевые волны, - нужно немедленно ехать домой. В замок. К папе».
Прикрыв глаза, которые начал раздражать свет, княжна едва слышно произнесла:
— Домой… Нам нужно ехать домой.
Августина приложила руки ко лбу, пытаясь не поддаться охватившей ее панике. Ее дочь вот-вот потеряет сознание от боли, ее муж при смерти, а находятся они во дворце Князя-Хранителя, который находится в данный момент вместе с ними в одной комнате.
- Ваша Светлость, я.. Прошу простить нас, но вы сами сказали, что… Необходимо ехать в замок. И я…Я была бы вам благодарна, если бы вы…позволили уехать нам прямо сейчас.
Слова давались тяжело, требовали неимоверных усилий, будто бы были сделаны из свинца.

+4

19

Эрик кивнул.

- Я уже распорядился, чтобы для вас приготовили экипаж. И имею намерение послать с вами своих людей, которые позаботятся о вас в дороге и помогут с вашим несчастьем.

Наверное, князю следовало самому оказать внимание и Авроре тоже, но он решил не мучить девушку лишний раз. Поэтому он откланялся и ушел. Зато его слуги быстро помогли госпожам Мунхоул собраться, и проводили в карету. А здесь уже ждали двое, и один из них -  невысокий сорокалетний Волк, который тут же представился:

- Мое имя - Санчо Конти, я - старший дознаватель Ордена Хранителей Равновесия. Поскольку вероятнее всего господин Александр Мунхоул стал жертвой заговора, направленного против него лично, либо против его семьи, Князь-Хранитель поручил мне провести расследование. Это - мой сопровождающий, пристав Джейми Улисс, - отрекомендовал он молодого, стройного Волка с "звездочкой" Ордена на плече.

Господин Улисс поклонился, и тут же шагнул к Авроре.

- Позвольте, я вам помогу, - предложил он девушке, подавая ей руку, чтобы помочь подняться в карету. - Вы плохо себя чувствуете?

Джейми было не больше двадцати пяти, и он успел зарекомендовать себя не только хорошим чутьем на враждебные артефакты и нарушение равновесия, но еще и обладал живым, подвижным нравом и отзывчивостью к людям. Разумеется, он не мог не заметить, что госпоже Авроре нездоровится, и он вполне мог себе позволить не соблюдать некоторые условности, когда речь идет о благополучии юной, красивой девушки.

- Могу я вам чем-то помочь? - спросил Джейми, с искренним сочувствием глядя на Аврору.

+3

20

Авроре казалось, что перед ней расстилается туман, серый, холодный, отчего она не могла видеть лица, а лишь слышала голоса. В какофонии звуков смешались простоватые тембры слуг, грубые тона солдат, тяжелый шепот матери, однако же не было слышно того голоса, который Аврора так хотела услышать. Желанный баритон лишь произнес какие-то слова про готовый экипаж и людей, готовых помочь им, а затем исчез, растаял в туманной мгле.
Девушка толком не поняла, как она оказалась в карете, что говорит ее мать сквозь слезы, кто были люди, окружавшие их.
- Могу я вам чем-то помочь? – прогремел чей-то голос в окутавшей княжну серой дымке. Аврора повернула голову на звук и увидела прямо перед собой молодого парнишку, возможно, он даже был ее ровесником. Она впервые видела этого Волка, и в любой другой ситуации, разумеется, ответила бы вежливо и учтиво, но в данную секунду любое движение причиняло ей дикую боль, так что Аврора отвернулась и закрыла глаза, моля Всевышнего о том, чтобы эта агония прекратилась.
- Прошу извинить мою дочь, господин Улисс, - проговорила Августина Мунхоул, - она не может говорить. От сильных потрясений… - она на мгновение умолкла, не желая раскрывать заболевание, коим страдала Аврора. – Как и любая девушка, от сильного потрясения, она может лишиться чувств. А это известие застало ее врасплох, - княгиня постаралась выдавить слабую улыбку, но у нее получилась лишь жалкая гримаса.
- Вы обмолвились о заговоре, - продолжила Августина, обращаясь к Санчо Конти, - что это значит? Неужто моего мужа задумали убить? Что вообще произошло на этой охоте? И как себя чувствует господин Миттсли, он должен был быть вместе с моим мужем!

+4

21

Конти вынужден был покачать головой.

- К сожалению,мне не известно более, чем я вам сказал, госпожа Мунхоул, - ответил он. - Но я надеюсь, что мне удастся все выяснить, когда мы прибудем в замок.

Усадив женщин в карету, Конти взобрался на козлы рядом с кучером и дал знак трогаться с места. Ему конечно же не нравилось, что юная госпожа Аврора производит впечатление нездоровой, но он надеялся, и не без оснований, что в замке "Оберег" сейчас находится господин Фарго Эгейл, который по части исцелений был очень известен. Перстень Медика считался одним из самых сильных артефактов. Так что к знаниям доктора, господин Фарго обладал еще и способностью управлять исцеляющей магией этого перстня. Старший дознаватель даже удивлялся, почему до сих пор никто из Мунхоулов не пригласил кольценосного медика к госпоже Авроре. Наверняка он поможет не только господину Мунхоулу, но и его дочери.

Ехать было долго. Волчья Стража, провожающая карету, следовала пешком, как и положено профессиональной страже. Волки славятся своей неутомимостью и быстротой, так что можно было сказать, что они задают темп, а лошади, запряженные в карету, едва поспевают за людьми. Через несколько часов езды наконец-то показался замок.

"Что если этот Миттсли начнет с самого порога бросаться обвинениями? - думал Санчо Конти, рассматривая приближавшуюся громаду замка. - Может быть, следовало мне отправиться немного раньше, чтобы женщины прибыли уже тогда, когда я хоть что-то выясню? Впрочем, это ведь можно поправить прямо сейчас"...

Конти приказал кучену "поберечь лошадей", и тот прекрасно его понял, незаметно замедлив их бег. Животные успели уже устать, так что охотно сбавили темп. Оставив с каретой двух стражников и своего помощника Улисса, Конти спрыгнул с передка кареты, и побежал вперед, взяв с собой оставшихся четырех стражников. Волки быстро перегнали карету, и прибыли в замок минут на двадцать раньше. Сразу же представившись, кто он такой, Конти потребовал, чтобы его проводили к господину Миттсли и раненому хозяину. Вид у старшего дознавателя был такой, словно он и не бежал только что вместе с Волчьей Стражей. Он предпочитал держать себя в форме.

- Кто обнаружил "Черный Зуб"? - это был первый вопрос, который задал господин Конти, едва его проводили к хозяевам.

0


Вы здесь » Тень Зверя » Архив » Госпожу Аврору приглашают ко двору Князя-Хранителя